Глава 4

В 1964-м Америку поразило Британское Нашествие. В феврале туда прибыли «Битлз» — на гастроли и на «Шоу Эда Салливана». Их сингл “I Want to Hold Your Hand” и альбом “Meet the Beatles” достиг 1-го места. К апрелю  на вершине хит-парадов у «Битлз» были 5 синглов и 2 альбома. В это время «Стоунз» завершали турне по Великобритании. Хотя Брайана и весьма радовали гастроли, он, тем не менее, очень скучал по Линде. Следующее письмо он написал ей, когда был в Манчестере, а она оставалась в Виндзоре.

«Манчестер, среда

Моя дорогая Линда,

Я очень, очень извиняюсь, что до сих пор не писал – но на самом деле мы были так заняты, и ты знаешь к тому же, что я ненавижу писать письма. Турне очень забавное, но играть в театрах – определенно скучно. Мы хорошо повеселились и познакомились со многими людьми. Я извиняюсь, что не позвонил тебе в субботу вечером. Я пробовал снова и снова, но связь с Лондоном всё не налаживалась, и я не смог пробиться – честно, дорогая, это – правда.

Скоро выйдет новая пластинка – это замечательно – мы сочинили 2-ю сторону! Она называется “Stoned”!! Я проиграю тебе копию, когда мы вернемся – могу ли я остаться у тебя в следующий понедельник? Мы возвращаемся в воскресенье ночью – Может быть, мы останемся в Виндзоре? – Ридинг. Мы должны снова уехать утром во вторник.

Честно, дорогая, не могу дождаться, когда снова увижу тебя. Хотя ты, наверное, уже перестала надеяться. Я очень, очень тебя люблю. Я всегда думаю о тебе и о том, чем ты занимаешься, и с кем ты – я не доверяю тебе ни на дюйм! Я веду себя хорошо и не нарушил своего обещания – и не сделаю этого и впредь!

Прошлым вечером мы играли в Гулле в концерте с Джонни Киддом и “the Pirates” и Хайнцем. Девушки  просто обезумели – от их криков у меня чуть не лопнули барабанные перепонки – мы были хозяевами шоу. Нам нужно вставать завтра рано утром (я пишу тебе в постели ночью в среду), чтобы ехать в Шотландию.

Ты помнишь  «Моральных пьяниц»  — банду Уэйна Фонтаны? Ну, ты помнишь их куртки, которые были на них надеты в тот вечер, когда они пришли посмотреть на нас? Серые, с ярлыками, с черными воротничками, карманами и т.д. – я купил себе такой же сегодня – это одежда что надо. Мне она нравится больше, чем моя кожаная, и это хорошо! Ты купила себе такую же на свой день рождения?

Я бы хотел быть с тобой на твой день рождения, дорогая  — но тогда я буду думать о тебе все время. Будешь ли ты сейчас в Виндзоре ночью в пятницу, и я позвоню тебе в два часа ночи – я думаю, из Ньюкасла.

Ну, дорогая, я расскажу тебе обо всем остальном. Когда позвоню тебе в пятницу. Пожалуйста, веди себя хорошо, будь верна мне и не забывай обо мне насовсем. Я люблю тебя больше, чем когда-либо, и так будет всегда. Пока, милая – Брайан».

Песня, на которую Брайан ссылается в письме (под названием “Stoned”) была обратной стороной их второго сингла. Первая же сторона была написана Джоном Ленноном и Полом Маккартни и называлась “I Wanna Be Your Man”. (По легенде, Леннон и Маккартни сочинили эту песню за 15 минут). Игра Брайана на слайд-гитаре в ней была просто великолепна.

Когда «Роллинги» вернулись в Лондон, то записали песни для радиопередачи Би-Би-Си под названием “Saturday Club” («Субботний Клуб»), которую передавали по субботним утрам. Ребята исполнили 4 песни, на каждую приходился всего один дубль. Обуржуазившаяся индустрия  рок-н-ролла только училась, как вести себя со своими «звездами». Сольные артисты не имели контроля над своей музыкой. «Битлз» и «Стоунз» были первыми группами, которые сами решали вопросы по поводу своей музыки – это было по тем временам просто неслыханное дело.

Музыкальная сцена, находившаяся в зародышевом состоянии, была  тем, чем надо для амбициозного проныры, который бы расчистил путь к славе для «Роллинг Стоунз». Конечно, «Роллинги» не собирались выслушивать ни от кого, что петь нота в ноту. Но их личная харизма и музыка были  податливы и подходящи для их продажи всему миру Эндрю Лугом Олдэмом, у которого было свое, новое видение нового направления в рок-н-ролле. В конце концов он и одержал в нем  победу.

«Роллинг Стоунз» начали работу над своим первым альбомом на «Декке». Он был записан на аппарате размером с современный бытовой магнитофон. На этом альбоме Брайан предстал самым разноплановым участником группы. Он пел, играл на гитаре и губной гармонике. Он более остальных выделялся и на обложке альбома в  своих белой рубашке и жилете, в то время как все остальные были в пиджаках.  Брайан и Мик затеняют здесь других «Роллингов». По иронии судьбы, в Англии этом альбом не имел ни названия, ни имени группы на обложке. В пластиночных магазинах вам приходилось спрашивать «новый альбом «Роллинг Стоунз»». Это было неслыханно в тогдашней шоу-бизнесовской индустрии, и американский лейбл поверх передней обложки поместил название “England’s Newest Hitmakers” (что-то вроде «Самые последние делатели хитов из Англии»). На обратной стороне конверта была помещена одна из самых известных фраз Олдэма: « «Роллинг Стоунз» — это больше, чем просто группа; это – образ жизни» (позднее эту цитату нагло передрал для своего «Аквариума» Борис Гребенщиков – Прим. пер.)

Пластинка запечатлела работу  Брайана на слайд-гитаре, особенно в “I’m A King Bee”. Также Брайан атакует гармонику в “Not Fade Away”, заставляя её то рыдать, то кричать, а иногда и выть как паровозный гудок.  В средней части  этой песни Кит играет на лид-гитаре и постоянно перекликается  с  лид-гармоникой Брайана. Брайан сломал рок-традиции, впервые использовав гармонику как лидирующий инструмент.

В те годы Эндрю Олдэм еще не имел опыта в  продюсировании (чего нельзя сказать о его способностях публициста и менеджера), так что когда он появился в студии IBC, чтобы перекупить контракт с «Роллингами» (на 5 неизданных записей), он попробовал убедить Глина Джонза стать их звукорежиссером. (Обычно звукорежиссер заведует техническим процессом записи, но некоторые из них – например, Глин – так глубоко вникали в этот процесс, что записанная ими музыка несла личный отпечаток того, кто над ней трудился).  Глин вспоминает : «Я не мог продолжать работать с «Роллинг Стоунз», потому что появился Эндрю и забрал их у меня. Я считал, что Эндрю Олдэм не в состоянии выдавить сок из чертова апельсина – а не то что продюсировать группу. Так что я сказал ему: «В тот же день, когда ты докажешь мне, что ты можешь продюсировать пластинку, я приду и буду звукорежиссировать. А пока – всего хорошего»».

Согласно популярной истории, после первой сессии со «Стоунз» Эндрю попросил звукорежиссера отдать ему пленки. Тот спросил его с недоверием:  «Разве вы не хотите, чтобы я смикшировал их?»

«Что вы имеете в виду – смикшировать ?», — в свою очередь, спросил его Эндрю.

«Ну… они же все на разных дорожках» — и т.д.

Конечно же, «Роллинги» были такими же зелеными, как и Эндрю, и у них был весьма скудный опыт  звукозаписи, о ни и не подозревали, насколько он некомпетентен в этом плане. «Это было все равно, как взять кого-нибудь с улицы», — вспоминает Кит Ричардс. Стю подтверждает это: «Эндрю просто беспомощно  перед нами в своем желании быть продюсером.  На альбомах его имя записано в качестве продюсера,  в то время как его единственными музыкальными идеями были добавки тамбуринов и женских подпевок. Мы прилетели в Студию №1 на «Chess Records» в Чикаго и «RCA» в Голливуде, где у них были хорошие звукорежиссеры, которые знали, что они делают. Они просто презирали тех, кто говорил: «Делай то и это» и все в таком духе».

В начале 1964-го «Роллинги» вкусили и международного успеха. Вскоре после выпуска их первого альбома в мае в Америке (в Англии он был издан в апреле), они впервые отправились в турне по США. Брайан сказал в интервью «New Musical Express» 29 мая 1964 г.: «Вот сейчас мы отправляемся в Америку, и я думаю, что наконец-то  доказал тем, кто говорил, будто я занимаюсь не тем, чем надо, что я был прав все это время».

Успех группы рос, и Брайан все чаще сомневался, сможет ли он быть звездой и при этом оставаться самим собой. Нужно ли ему было затмить Мика ? Достаточно ли было бы быть просто Брайаном Джонсом? Эти вопросы не давали ему покоя, когда группа начала получать письма от поклонников. Брайан спрашивал Линду: «Как ты думаешь, кому фаны пишут больше всего? Как ты думаешь, Мик – лучше меня ? Нравится ли фанам его тип больше?» Брайан вставал перед зеркалом дома у Линды и говорил: «Мик делает так, так что я думаю, что мне нужно делать так же… И как ты думаешь, что бы такое одеть для телок?» Иногда Брайан плакал, потому что он чувствовал, что теряет контроль над группой, которую сам же и создал. «Я помню, как мы с Брайаном говорили с ним о его чувстве неуверенности,- вспоминает Линда, — что ребята – этоодно, а он – совсем другое. Он задавался вопросом, шли ли фаны на «Роллингов» ради Мика —  из-за того, как он вёл своё шоу,  - или из-за самой музыки, которую, как мне казалось, представлял Брайан.

Все то время, что мы с Брайаном были вместе, он считал себя лидером группы. После нашего расставания начали выходить пластинки, и все поменялось. Это были вещи Мика и Кита. Брайан должен был предугадать то, что его «задвинут», потому что он все время говорил об этом. Брайан искал пути остановить этот процесс или же поставить все на свои места. Он всегда старался за что-нибудь уцепиться».

“Not Fade Away” вместе с “Little By Little” на обратной стороне стал первым хит-синглом «Роллингов». Вернее, он был обречен стать хитом с того момента, как был выпущен благодаря умелым манипуляциям Олдэма в прессе. Если «Битлз» были «ребятами, которые вам нравятся», то «Стоунз» стали «ребятами, которых вам нравится ненавидеть». В плане раскрутки Эндрю поступил как нельзя лучше. Журналист Дэвид Дэлтон так писал об этом: «Из-за того, что «Битлз» были уже установившейся группой, а «Роллинги» были практически неизвестны, сравнение первых со вторыми работало лишь  на благо «Стоунз». Пресса была запрограммирована этим милым, и в то же время не таким уж и милым человеком – по «закону Эндрю»: на каждую звезду должна быть антизвезда. На каждого Элвиса должен быть Пэт Бун… на каждый «Битлз» должны быть  «Роллинг Стоунз»». Вдобавок ко всему, в создании “Not Fade Away” был задействован Фил Спектор, и его присутствие только подогрело внимание прессы к группе.

Спустя 4 месяца после того, как «Битлз» завоевали Америку, «Роллинги» отправились туда за тем же. Штаты все еще находились  в предродовых муках битломании. В 1964-м «Стоунз» начали свое турне хедлайнерами в Сан-Бернардино. Их сопровождали Бобби Ви, «Чиффонз», Бобби Гольдсборо и Бобби Комсток. «Роллинги» играли в Сан-Антонио, Миннеаполисе, Омахе, Детройте, Питтсбурге, а завершили гастроли в «Карнеги-Холле» в Нью-Йорке. Когда «Стоунз» приземлились в аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке, вопящие толпы фанов прорвались сквозь полицейский кордон в стремлении приблизиться к группе. Спустя несколько дней «Роллинг Стоунз» были официально представлены по американскому ТВ Дином Мартином. Мартин подшутил над их внешним видом и старался вызвать у публики смех по поводу группы любым путем – как оказалось потом, к их же выгоде. «Их волосы не такие уж и длинные, — объявил он. – Просто у них маленькие лбы и высокие брови». Перед рекламной паузой он сказал: «Не уходите от телеэкранов. Вы же не хотите оставить меня наедине с этими «Роллинг Стоунз», не так ли?» Но самой неприятной ремаркой Мартина было его объявление следующего артиста – акробата на батуте: «Это – отец «Роллинг Стоунз». Он все время пытается покончить жизнь самоубийством».

Ребята были очень наивными во время этого турне, и их самой большой радостью во время путешествия было покупать хорошие американские блюзовые пластинки. Как и в случае с «Битлз», Америка предложила им отвязные вечеринки с морем ликера и толпами легкодоступных женщин.

Брайану очень нравилось играть по ходу этого первого штатовского турне. Он пританцовывал на сцене, его гармоника рыдала, он раскачивал головой и взъерошивал свои длинные светлые волосы. Обычно на концертах он был одет в костюм, но когда снимал пиджак, то выглядел еще более как денди в одном жилете. Одна женщина, которая посетила концерт «Роллингов», описывала его так: «Брайан был переполнен энергией. Можно было заметить, как он действительно кайфовал от музыки, особенно когда он играл на гармонике. Он полностью «включался». Как будто бы огни рампы Мика Джаггера светили для Брайана Джонса. Звучала гармоника и гитарные проходы; потом Мик немного танцевал и тряс маракасами на краю сцены. Музыка лилась из каждого «Роллинга». Даже Чарли вставал из-за своей установки и объявлял некоторые номера».

По возвращении домой Брайан сказал Линде: «Америка – это вечеринки и все то, о чем только можно мечтать.  Это все был там  — и только для нас». Брайан посылал Линде туристические открытки из разных городов. Первая была из залитого лунным светом Миннеаполиса:

«Дорогая Линди, прочитай сначала – вот наши открытки. Я купил их давно, но еще ни одной прислал – так что теперь у тебя будут сразу все! Люблю, Брайан».

Другая была из Миннеаполиса с изображением Ферст-Нейшнл-Билдинг:

«Как поживает Пип (пудель  Линды и Брайана)? Надеюсь, что с ним все о-кей. Америка – это просто круто! Я скоро вернусь домой к тебе. С любовью, Брайан».

Следующая  изображала собой Чикаго-ривер:

«Теперь ты не можешь пожаловаться, что я не шлю тебе открыток, не так ли? Передай твоим маме и папе, что я люблю их. Брайан»

Две из Омахи:

«Я очень скучаю по Техасу. Погода стояла очень жаркая, и все было просто отлично. А еще я прихлопнул гремучую змею! Я сохранил её погремушку для тебя. Очень надеюсь снова увидеть тебя. Пока, Брайан».

«Вот где я теперь. Жизнь здесь протекает счастливо. Я не хочу теперь вообще возвращаться назад в Англию —  но я хочу к тебе, к Пипу и к Билли (козлику, которого он купил для Линды). С любовью, Брайан».

Также он прислал своим родителям следующую открытку:

«Дорогие мама и папа,

Америка – это самое лучше место, которое я когда-либо видел. Мы только что побывали в Атланте, Нью-Йорке и Чикаго. Я фантастически  отлично провожу время.  Если вы захотите прилететь ко мне, я шлю вам билеты, и вы можете приезжать. Очень здорово, извините, что не написал раньше. С любовью, Брайан».

Как только «Роллинги» начали привлекать на свои концерты огромные толпы зрителей,  двойственное отношение Брайана к выступлениям стало все более явным. Он боялся необузданной энергии, которую «Стоунз» получали от  своей публики. С возрастанием истерии возрастал и страх Брайана стоять на виду у дико орущих и воющих тинейджеров. Но в то же время он наслаждался невероятным ощущением власти, манипулируя тысячами людей. Он явственно ощущало ту опасность неприкрытой агрессии, которая исходила от публики.  И хотя ничего страшного не случилось, Брайан все время задавался вопросом, насколько  группа контролирует себя.

Еще в 1963-м, когда их публика исчислялась только несколькими сотнями, Брайан боялся её. Иногда Брайан звонил мистеру Лоуренсу после концерта со словами: « Пожалуйста, приезжайте и заберите меня. Я очень боюсь выйти на улицу из-за всех этих людей». На концерте в Дублине около 30-и человек перепрыгнули на сцену через оркестровую яму и превратили шоу в настоящее столкновение. Брайан отбивался от трёх атакующих тинейджеров, в то время как Мик был просто прижат к полу. Полиция  и работники сцены старались контролировать ситуацию, отбрасывая фанов от сцены в оркестровую яму. Следующим вечером в Белфасте рядом стояли машины «Скорой Помощи». Когда «Роллинги» начали играть “Satisfaction”, публика просто ошалела. Фаны прыгали на своих местах до тех пор, пока 70 или 80 сидений не сломались. Куски сидений,  пепельницы и куски металла градом посыпались на сцену. Все закончилось по крайней мере двумя серьезными травмами ног у зрителей, бесчисленными обмороками, в у одной юной леди все лицо было в крови из-за раны головы.

И «Битлз», и «Стоунз» вовремя поняли, что носить шарфы или цепочки вокруг шеи не следует во избежании быть задушенными. «Брайан был испуган. У него была боязнь сцены, которую мы преодолели. Но каждый справлялся с ней самостоятельно. Обычно наша машина  подъезжала к театру, и Брайан видел тысячи толкущихся телок. Он говорил: «Водитель, водитель, посмотрите на них! Сбавьте газ немного!» А потом он впадал в невероятную панику. Вс говорили ему: «Успокойся, Брайан». Первый раз, когда мы приехали в Америку в 1964-м…эти телки бегали по Нью-Йорку с ножницами, стараясь выдрать у нас клок волос. Брайан был просто в ужасе!» — вспоминал Кит Ричардс.

Их первое американское турне подошло к концу в июле 1964-го. Спустя несколько недель Линда родила Джулиана Брайана. В первые месяцы её беременности Брайан сопереживал и  заботился о здоровье Линды. Но с гастролями и проблемами в группе её беременность повисла  на нем тяжким бременем. Они обсуждали будущую свадьбу и даже приценились к нескольким домам, но Брайан был слишком переполнен своей быстро набиравшей обороты карьерой, чтобы сконцентрироваться на домашних проблемах. Он спешил от одного события к другому, и они с Линдой мало общались.

Во второй половине 1964-го «Стоунз» наконец-то стали «событием» в мировой поп-культуре. Они выпустили три сингла, которые немедленно стали хитами :”Tell Me” в июне, “It’s All Over Now” в июле и “Time Is On My Side”  в сентябре. На всех этих синглах Брайан играл на ритм-гитаре. Их второй альбом «12х5» был издан в октябре. Брайан играл на слайд-гитаре “Grown Up Wrong” и на абсолютно невероятной губной гармонике на “2120 South Michigan Avenue”.  В ноябре «Роллинги» издали сингл “Little Red Rooster” (только в Англии). Это была любимая запись Брайана, в которой прозвучала его безупречная слайд-гитара, и, как оказалось, последний их блюзовый сингл. В декабре был издан сингл “Heart Of Stone”.  В это же время «Стоунз» также записали “I Can’t Be Satisfied”, которая не была выпущена в Америке до 1972 г., хотя она и появилась на их втором альбоме в Англии в  1964-м. Критик Роберт Палмер так написал о ней в журнале “Rolling Stone”: «В 1964-м Джонс играл на боттлнек-гитаре просто отлично.  То, как он использовал потенциал слайд-гармоний  вкупе с  необычайно характерным голосом Джаггера, достойно все новых и новых прослушиваний. Он подчеркивает слова  воющими волнами металлического саунда, в то время как Ричардс играл характерную скупую аккомпанирующую фигуру».

В добавок к занятости в студии «Роллинг Стоунз» были заняты раскруткой своих пластинок с помощью турне. Они гастролировали по Англии с августа по октябрь, и снова по Америке – в октябре и ноябре.

Второе американское турне началось спустя 3 месяца после рождения Джулиана. Брайан снова был ослеплен совершенно новым образом жизни рок-звезды. Быть отцом и мужем с одной стороны  и рокующей рок-н-ролльной звездой -  с другой, — казалось для него невозможным. Постоянные пробежки от интервью на концерт и от концерта на телешоу не оставили Брайану ни минуты драгоценного времени на рефлексию по поводу своей частной жизни и отношений с Линдой. Часто пресыщенного, усталого и смущенного, Брайана бросало в эмоциональные крайности. Он мог быть любящим и веселым в первую минуту — и отвратительно кричащим в следующую, что казалось Линде явной провокацией.

Однажды Брайан побил Линду совершенно без повода. Она вспоминает: « Он ударил меня в лифте просто потому, что был на взводе. Я ничего такого ему не сделала (хотя я всегда думала, что это случалось из-за того, что я что-то сделала). Он переменял своё настроение чрезвычайно быстро».

«Большую часть времени Брайан реально не знал, кто он такой, — говорил Алексис. Он балансировал на грани нервного срыва, и это было очень заметно. Он изменялся на     100 % за какие-то секунды. Само собой, у него временами были проблемы с контролем своих эмоций. Он был достаточно разумным  для того, чтобы  держать себя в руках, но у него не было к этому никакого желания. Также он любил одну вещь, которой страдают многие из нас: испытывать себя на пути опасности – как далеко ты сможешь в этом зайти. В отношениях с другими, так же как и по отношению к самому себе,  он постоянно балансировал на грани».

Сценическая тактика Брайана отражала этот самый баланс «на грани». Он то медленно прогуливался по краю сцены, играя на своей гитаре или тамбурине, и провоцировал публику на агрессию – заманивал её прыгнуть на сцену всей гурьбой: то  он  снова занимал свою исходную позицию рядом с Миком,   будто  бы извиняясь за то, что он только что сделал.

Взаимоотношения внутри группы были несомненным источником проблем Брайана. Несмотря на свою первичную смычку с Эндрю Олдэмом, Брайан чувствовал себя во власти фрустрации и затененным именно благодаря Олдэму. Эндрю, будучи менеджером группы, имел неограниченную (пока) власть над группой, и Брайан был в этом плане пуристом: если верить Хэтреллу, «Брайан лучше бы играл для двух человек, которые действительно слушают его, чем для двух тысяч, которые орут на чем свет стоит. Он был настоящим музыкантом».  В то же время главной заботой и работой Эндрю было продвижение «Стоунз» на рынок. Он считал пуризм Брайана чем-то глупым — что Брайан был якобы помешан на определенном  стиле музыки с ограниченностью и фанатизмом коллекционера марок.  Брайан же считал Эндрю пижоном, музыкальным мусорным баком.  «Брайану никогда не нравился Эндрю, — вспоминал Ричардс. – Но он знал, что Эндрю полезен группе, как никто другой». «Это была настоящая Анти-святая Троица – Мик, Кит и Эндрю Олдэм», — говарил  о тех временах Иэн Стюарт.

Типично в духе рекламных маневров Эндрю на публичное обозрение был взят относительно безобидный инцидент. После концерта «Роллинги»  остановились на автозаправочной станции, чтобы воспользоваться ванной. Работник станции сказал им, что они не могут использовать для своих нужд комнату отдыха, так как туалеты находятся на ремонте. Тогда, согласно истории в газете «Экспресс», они помочились прямо у передней стены станции, «даже не пытаясь как-то скрыть свои действия» (как это  описывали потом газеты). Когда механик попросил их убраться, Мик, Брайан и Билл начали петь и приплясывать вокруг бензоколонки. Никто не знает, кто позвал полицию, но эта троица была признана виновной в неподобающем поведении  и была оштрафована на 30 фунтов. Инцидент этот мог запросто пройти незамеченным, если бы кое-кому не была бы выгодна подобная реклама.

Согласно статье в газете, Брайан был активным участником инцидента. Тем не менее, Питер Джонс, ведущий британский музыкальный журналист, уверен в том, что это было не так. «Когда Эндрю Олдэм разрабатывал свой план для «Роллинг Стоунз» со слоганами вроде: «Разрешите ли вы гулять своей сестре с «Роллингом»?» или « «Роллинг Стоунз» — это группа, которую ненавидят все родители»,  — говорил Питер Джонс, — Брайан никогда не подавал конструктивных идей. Брайан считал, что эти анти-истэблишментские лозунги, направленные против авторитетов, которыми  Эндрю подкармливал прессу,  зашли слишком далеко.

Многое из того, что Эндрю считал своим рекламным триумфом в смысле раскрутки «Роллинг Стоунз», очень огорчало Брайана. Он пугался того, что его постоянно фотографировали в яростных и агрессивных позах. Чувствительная сторона Брайана Джонса заставляла его думать, что «Роллинг  Стоунз» находятся в опасности  стать в глазах общественности негодяями в то время, как он видел в группе черты интеллигентности. И хотя все это было хорошо в плане рекламных уловок, Брайан отвергал многое в этом плане».

Брайан был первым «Роллингом», который решил бросить вызов авторитету Эндрю. Он звонил ему (часто предварительно нагрузившись спиртным для смелости), чтобы сказать: «Слушай, давай просто сменим такого-то фотографа. У него односторонний взгляд». Брайан старался сказать ему: «Да, мы – против истэблишмента, но не против всего на свете». И Брайану стало казаться, что «Роллинг Стоунз» в конце концов  стали карикатурами на самих себя.

« «Роллинг Стоунз» создавали себе репутацию группы, с которой можно было бы брать пример, — продолжал Питер Джонс. – Другими словами, вы бы никогда не попросили у «Роллинга» пожертвовать что-нибудь на благотворительные цели или подписать автограф».

Однажды  в 1964-м Эндрю публично заявил, что «Роллинг Стоунз» не подписывают автографы. Брайан не принимал этого:  примерно в то жже время, как Эндрю сказал это, «Роллинги» играли на «всезвездном»  «Воскресном Шоу на стадионе «Уэмбли» » перед 10-ю тысячами зрителей. Бригада охранников не пропускала фанов за кулисы и одновременно не давала артистам встретиться с фанами. Питер Джонс проник за кулисы к группе с большим трудом. Так как многие фаны знали, что он связан с «Роллинг Стоунз», они дали ему листки бумаги для автографов. Когда Питер сказал Брайану, сколько зрителей и как долго  ждут его за кулисами, тот поговорил с охранниками, чтобы те позволили фанам расступиться для того,  чтобы освободить пространство для двери за кулисы и им лично, и чтобы так он смог подписать всем желающим автографы.  И хотя «Стоунз» торопились на север Англии на концерт тем же вечером, Брайан, нервничая, подписывал автографы целый час.

Питер Джонс был одним из авторов британского журнала для фанов  «Стоунз» под названием “Rolling Stones Monthly”. Журнал этот ограждал «Роллингов» от таблоидов, национальной прессы и ТВ, которые описывали их как агрессивных и грубых молодых людей, которые презирают авторитеты. «Когда бы не случалось общее собрание редакции журнала, — вспоминал Питер Джонс, — авторы  садились вместе со «Стоунз» за стол в гримерной. Если разговор заходил в таком роде, как «Давайте скормим им эту историю» — и дальше шло хлесткое высказывание Эндрю, — Брайан просто уходил. Кажется, он терял интерес ко всему, что начинало выходить за рамки здравого смысла».

Брайан безуспешно искал поддержки внутри группы. «Он знал, что Билл и Чарли фактически не имели права голоса, — говорил Питер. – Они были вроде наемных работников, которые стоят в стороне и не хотят ни во что вмешиваться. В то же время  Мик и Кит стали настоящей командой вместе с Эндрю Олдэмом». Стю также видел  фракционность внутри группы: «Эндрю – очень практичен,  и Мик очень практичен. Они очень хорошо поладили друг с другом в процессе того, как проворачивать то или иное дело. В те времена Кит еще не проявлял большой активности, но он всегда ладил и с Миком».

И, как продолжает Питер, «Думаю, что  Брайану стоило всё  больших усилий, в то время как, месяц шел за месяцем, противиться влиянию Эндрю, так как тот никогда не слушал тех, кто говорил ему, что он находится на неверном курсе».

Брайан обратился за помощью к более зрелым людям из мира музыки. «Брайан был единственным, — говорил Питер, — кто прислушивался к посторонним мнениям. Он не был похож на Мика и Кита, которые считали: «Вот так мы и будем поступать, и это верно, потому что мы так сказали»».

Кажется, Брайан думал так: «Послушайте, мы все в группе – новички. Вокруг нас – много людей, которые знают, как это бывало раньше; которые видели взлеты и падения групп, подобных нашей. Они действительно кое-что знают. Позднее мы можем не услышать их советов, так что сейчас лучше всего прислушаться к ним». Когда Эндрю предложил запустить историю о том, что «Роллинги» сделали какую-то гадость, Брайан попросил Питера Джонса и других журналистов, подействует ли она на них, или же они считают, что это — пустое сотрясение воздуха ? Брайан спрашивал, поможет ли подобная «взрывная» концепция взобраться «Роллингам» на вершину; он боялся, что такой отталкивающий образ группы затмит их музыку. «Он был испуган возможностью того, — говорил Питер, — что когда их имидж исчерпает себя, то тоже самое произойдет и с их музыкой, и публика не будет воспринимать «Стоунз» серьезно. Брайан особенно остро стал переживать это после одного из знаменитых спичей Эндрю Олдэма о том, что            « «Роллинг Стоунз» — это не просто группа, а образ жизни». Ему казалось, что их образ жизни встанет в непримиримую конфронтацию  с прошлым каждого из них, а также с мнением авторитетов. Брайан  задавался этими вопросами все время».

Классовое самосознание всегда действовало внутри группы, и  её едкий имидж всегда заострял классовые различия между Миком, Китом и Брайаном. Алексис Корнер был уверен, что Мик всегда с ревностью относился к своему классовому происхождению: «Мик подозрительно относился ко мне потому, что я не был из рабочего класса, а он однажды сказал мне: « Мужик, блюз – это музыка рабочего класса». На что я ответил ему: «Оо, да ладно тебе, ты и твоя чертова Лондонская Школа Экономики… О чем ты говоришь?!» Зрители подозрительно относились к моему ансамблю, потому что у меня в духовой секции сидели два кембриджских выпускника».

«Классовое разделение в музыке проявляется очень отчетливо. Перед началом Второй Мировой войны, главной целью каждого в классовом и расовом плане было стать  носителем какого-нибудь мирового тяжеловесного титула. Никому нет дела до класса, к которому принадлежит его носитель; никому нет дела до класса, к которому принадлежит суперзвезда».

Наклевывавшийся имидж «Стоунз» рисовал их людьми, презиравшими хорошие манеры и частную собственность, смеющимися над  образованием и при этом желавшими уважения. Конечно,  это все было окружено бравадой и цинизмом. Эти характеристики заставили Брайана с болью сознавать свои жантильные средне-классовые корни. Брайан был «Роллингом», которому с наибольшим трудом приходилось мириться с тем, чего группа добилась – и в то же время пользоваться этим на полную. Он стал отцом по крайней мере троих внебрачных детей, дважды был арестован, часто страдал от нервных расстройств и одевался самым что ни на есть вызывающим образом. Брайан, по сути, прожил такие песни  «Стоунз», как “19th Nervous Breakdown”, “Mother’s Little Helper”, “Ride On Baby” и “No Expectations”. Они если и не были написаны именно о Брайане, то несли в себе явные параллели с его жизненным путем.

Идея Эндрю о том, чтобы Мик и Кит писали песни для «Роллингов», способствовала скорейшему уходу Брайана с позиций главного «Стоуна». Одной из трагедий жизни Брайана было то, что он просто не мог сочинить ни одной песни. «Указание  Эндрю Мику и Киту писать песни оставило Брайана в стороне, — говорит Глин Джонз. – Но Брайан еще был в том или ином роде официальным представителем группы, и у него были некоторые очень хорошие музыкальные идеи. В этом плане он был просто неповторим. Многие записи «Роллинг Стоунз» построены на риффах, и Брайан в той или иной степени играл эти риффы. А потом Мику и Киту было препоручено сочинять и продавать свои песни, и все бремя руководства «Роллингами» легло на них. Они вместе с Эндрю стали управлять группой. Сочинение песен в прямом смысле слова сблизило Мика и Кита еще больше. Чарли и Биллу было все равно, так как они не имели желания в этом участвовать и не выходили из своего штопора с такими идеями, как написание песен».

Иэн Стюарт также считал, что Брайан чувствовал, что его зажимают: «Брайан всегда чувствовал себя несколько  оставленным в стороне… и он был оставлен из-за своей чертовой глупости. Из-за того, что он занимался тупейшими вещами – всем тем, что огорчает других. И он впадал в патетику: «Никто меня не любит» и все такое: «Почему все против меня?»»

С нарастанием прессинга внутри группы «Роллинги» работали все интенсивнее и интенсивнее. Брайан не сидел и не говорил Мику и Киту о своих чувствах. Конечно, он был достаточно профессионален для того, чтобы сочинять свою музыку, он отлично играл на гитаре и губной гармонике. И все же Стю описывает Брайана как «совершенно неспособного к написанию музыки. Брайану было очень горько, потому что он не мог писать песни. Но ты или умеешь это делать, или не умеешь. Если у тебя получилась одна песня, то потом ты сможешь выдавать их десятками». Алексис Корнер был ближе к истине, когда сказал так: «Это, конечно же, не было на 100% правдой, что Брайан не мог сочинять песни, но его скрытность в том, что касалось его собственной музыки, кажется, являлась следствием чрезмерной пугливости и неуверенности в себе».

На самом деле Брайан действительно пробовал писать песни дома в Виндзоре. «Я помню лучик света, который озарял его лицо каждый раз, когда он сочинял то, что ему нравилось, — вспоминает Линда. – Сочинять ему было очень приятно. Словно он разговаривал с кем-то. Он всегда сочинял стихотворения и слова для песен на маленьких листках бумаги. Конечно же, они нравились мне. Они были романтичными, почти спиритуальными. Его песни были похожи на песни Донована – о своих чувствах. Но Брайан никогда не говорил: «Я покажу ребятам вот эту», потому что он был очень неуверенным в себе. Он считал, что его вещи были слишком сентиментальными. Я подбивала его  играть свои вещи, но Брайан говорил: «Они не окончены». Это была его отговорка  на все время. Так он все свои песни и оставил с собой».

Песни Брайана были его секретом. Алексис Корнер, который ближе всего общался с Брайаном в последние месяцы его жизни, сказал, что хотя Брайан и писал песни в то время, но «не показывал их мне. Он только говорил мне о них. Он всегда начинал с того,  как он пишет песни, которые никто не записывает. Потом он в неопределенных  терминах  говорил об идеях, которые у него появлялись в Марокко;  о тех вещах, которые он хотел скомпоновать. Он никогда не говорил о них определенно. Брайан использовал слово «песня», но обычно после 2-х часового разговора с ним у вас  не возникало ни малейшего представления о том, какими же они были в реальности».

Питер Джонс мог быть одним из тех немногих, кому Брайан мог бы проиграть свои песни, но он не сделал этого. «У Брайана был ужаснейший комплекс неполноценности по поводу сочинения песен, — говорит он. – В прежние времена, если ты звонил в офис «Стоунз», то Мик и Кит немедленно проигрывали тебе пленку с новой вещью. Они делали это в наибыстрейшем темпе. Они хотели, чтобы ты услышал их работу. Но Брайан не особо желал, чтобы кто-то слушал его песни».

Единственным человеком, которому Брайан исполнял свои песни, была Линда. Но он обставлял подобную ситуацию  таким образом, что и не выигрывал от этого, и не проигрывал: либо Брайан слишком сильно дорожил чьим-то мнением, что его страх  возможной неудачи просто парализовал его, либо же он начинал полагать чье-либо мнение не заслуживающим внимание по причине того. Что у этого человека не хвавтает знаний для оценки его труда. « Когда Брайан играл мне свои песни, которые он сочинил, он не считал, что я как-то могу угрожать его самолюбию. Но в этом-то и была основная проблема. Я для него вообще ничего не значила».

Брайан подарил несколько собственноручно написанных от руки страниц нью-йоркскому журналисту Элу Ароновитцу.  Ароновитц отдал эту песню Доновану с тем, чтобы тот передал её сыну Брайана Джулиану.

(Спасибо тебе) за то, что ты  здесь ???

  1. Лишь только каждое яркое очертание                                                                                    Тает и мерцает                                                                                                                                       И переливается волнами во времени                                                                                                                        С  непреодолимым                                                                                                     Ритмическим постоянством                                                                                      Каждой  тяжелой музыкальной линии,                                                                                         Насмешливая танцующая леди, одетая                                                                                              В  черное, наконец-то открывает всем,                                                                                                 Что она на самом деле не здесь,                                                                                        Она просто нереальна,                                                                                                                    Так спасибо же тебе за то, что ты  здесь,                                                                                          - Моя любовь,                                                                                                                           По крайней мере я один знаю, что ты – реальна.
  2. Лишь только я говорю о тебе с любовью                                                                           — Метафорами и кодами,                                                                                                             Нужда в удовлетворении все растет,                                                                                                      Но это всё истории, которые только предстоит рассказать,-                                                Об искушении и фантазиях,                                                                                                              О видениях и о страхах,                                                                                                                      Но когда видения исчезают                                                                                                             — Ты будешь здесь,                                                                                                                               В  окружении моих слез.                                                                                                                     Спасибо тебе за то, что ты здесь, моя любовь,                                                                                              Теперь я знаю, что ты – реальность.
  3. Если вдруг резкий хлыст параноидальных страхов                                                                      Ударит по моему печальному лицу -                                                                                                     Твое понимание согреет меня                                                                                                                 И расставит все по местам,                                                                                                                Так  что тише, любовь моя,                                                                                                                 Твой взгляд и твое прикосновение                                                                                       Оставят всё несказанным,                                                                                                                                       И я смогу встретиться лицом к лицу со всеми этими                                                            Маленькими людишками                                                                                                                                Точно так же, как это делал Гулливер.                                                                                    Спасибо тебе за то, что ты была здесь,                                                                                           Наконец-то я нашел кого-то, кто – реален.
  4. Маниакальные хоры, которые пели песню-предостережение,                                       Теперь поют колыбельную,                                                                                                             Стены, которые столкнулись, чтобы похоронить тебя и меня,                                           Теперь укрывают наше убежище.                                                                                       Спасибо тебе за то, что ты здесь,                                                                                              Наконец-то я нашел кого-то, кто – реален.                                                                                    Спасибо тебе, что ты здесь, моя любовь,                                                                       Наконец-то я знаю, что ты – реальность.

 

Чем больше Брайан чувствовал себя отделенным от «Роллингов», тем больше он начинал пить – до крайностей.  Линда беспокоилась об алкоголизме Брайана, она боялась за его и так слабое здоровье, и они часто ссорились по этому поводу. Как-то раз, когда Брайан осушил бутылку ликера всего за час, Линда стала плакать и умоляла его остановиться. Он прикрикнул на нее, чтобы она перестала докучать ему, и продолжил пить.

Когда Брайан пребывал в дурном настроении и все более замыкался в себе, Линде становилось все труднее понимать его. Вместо того, чтобы понимат , что другие люди и  события, предшествовавшие той или иной обиде, были виновны в ней, Брайан все выворачивал наизнанку и во всех своих несчастьях винил себя. Он сравнивал себя с хамелеоном, который изменяется по желанию публики, но его внутренняя конституция оказалась сильнее, чем он предполагал. Его страхи не быть тем, кем он хотел быть – Миком  Джаггером – стали все более отчетливыми, как только «Роллинги» набирали популярность. В конце-концов слава и почитание  еще более опустошили Брайана.

Брайан начал считать себя злым и обреченным. Он хотел  оградить Линду от своей агонии; он видел, как она чувствует себя все более беспомощной вместе с ним. Брайан чувствовал, что жизнь словно наказывает его за что-то. Кажется, он старался защитить Линду от своих проблем, думая про себя: «Ты слишком мила, чтобы пройти через то, через что прохожу я».

Во второй половине 1964-го Эллен Грейэн брала интервью у Мика Джаггера для британской телепрограммы «Ready, Steady, Go!» Программа эта была для подростков, с «живыми» выступлениями рок-звезд и танцующими девчонками. Когда Эллен интервьюировала Мика, её мать ожидала её в другой комнате вместе с Брайаном. После   4-х часового интервью Эллен вместе со своей мамой вышли на обед. Эллен отметила про себя, что, в противоположность её ожиданиям, Брайан показался ей достаточно  светлым человеком. Её же мать говорила потом, что она была поражена депрессией и мрачностью  Брайана.  Брайан сказал ей, что ему стало казаться, будто «Роллинги» начали постепенно выживать его из группы, а без «Роллингов» он будет никем и ничем. Он ожидал, что дочь и мать не обрадуются общению с ним.

«Брайан просто открылся моей матери, — вспоминает Эллен, — может быть, потому, что она была обычной, приземленной шотландской домохозяйкой. А может быть – потому что он чувствовал, что может сказать ей все это».

Брайан предложил, чтобы он и миссис Грейэн продолжили знакомство, и они даже обменялись тремя  письмами с каждой стороны. «Моя мама говорила мне, — вспоминает Эллен, — что письма Брайан были очень грустными. Враждебность, которую он ощущал в  остальных участниках группы, была очень ощутима. Ему казалось, что они объединились против него. Но самое печальное, как он считал, это то, что если бы он  не был «Роллингом», но он был бы никем: без музыки он не видел никакого смысла в жизни».

В середине 60-х группы, а не отдельные исполнители, доминировали на поп-сцене. Для Брайана покинуть «Стоунз» и начать самостоятельную карьеру было бы чрезвычайно рискованным и необычным шагом.

«Расставание со «Стоунз» стало бы для него большим шагом в небытие, — говорит Линда. – Хотя Брайан пару раз говорил мне, что собирается покинуть группу, он так и не сделал этого. Брайан тогда пошел к Эрику Клэптону, который тогда играл в «Yardbirds», и сказал ему: «Может быть, у нас получиться что-нибудь вместе?» (что могло бы быть хорошей идеей, как я считала, так как они оба – очень чувствительные люди). Я помню, как Эрик просил Эрика за спиной «Роллингов», но у них так ничего и не получилось, потому что Эрик остался в «Yardbirds» … но что-то держало Брайана в «Стоунз». Мне кажется, что это – их первые дни… первое значительное дело, которое он сделал в своей жизни. И это – очень опасно – начинать все сначала одному после того, как ты добился такого успеха. Его музыка была его жизнью, так что он страдал так сильно, как только это было возможно».

Грэйл Маркус написал в мемориальном номере журнала «Роллинг Стоун» с Брайаном на обложке: «Залечь на дно после «Роллинг  Стоунз» невозможно. Нет пути в сторону — и нет пути назад».

Добавить комментарий