Глава 3

1962-й был годом, когда «Твист» Чабби Чекера спровоцировал настоящее танцевальное сумасшествие, когда Боб Дилан получил свою первую рецензию в «Нью-Йорк Таймс», и когда умерла Мэрилин Монро.

В 1962-м «Роллинг Стоунз» играли в маленьких клубах в окрестностях Лондона, в том числе в клубе «Ricky Tick» в Виндзоре. «Ricky Tick», расположенный через лестничный пролет над пивной, вмещал в себя весьма небольшое количество народу. Здесь Брайан познакомился с Линдой Лоуренс – высокой и стройной 17-летней девушкой с миловидным личиком. Сторонница движения битников, Линда регулярно зависала в «Рики Тике». Обычно в клубе играли джаз-бенды, но когда его менеджер объявил о том, что у них выступит группа «ритм-энд-блюз-рок-н-ролла», Линда заинтересовалась. Кроме нее, на тот концерт «Роллингов» пришли еще 5 человек. Еще несколько подтянулись во время самого концерта.

Брайан играл на губной гармонике. Он привлек внимание Линды и показался ей старше остальных ребят. Линда потанцевала с друзьями и завела с ним разговор. Во время перерыва Брайан с энтузиазмом рассказывал ей о своей музыке и пригласил её в Лондон посетить его и придти на другой концерт.

Линда Лоуренс и Брайан немедленно прониклись симпатией друг к другу. «Что мне понравилось в нем с первого  взгляда, — вспоминала потом Линда, — это тем, что он обращался со мной как с леди. Он был мил и вежлив; он ухаживал за мной. Это были мои первые романтические отношения с тех пор, как я окончила школу. Когда я сказала ему: «Мои родители будут рады познакомиться с тобой», он одел чистую рубашку и прихорошился. И, конечно же, он играл музыку. Мне нравится, когда ко мне относятся хорошо и с уважением, но, с другой стороны, я люблю музыку. Я могу тусоваться до сумасшествия. Мне понравилась такая комбинация в нем».

Когда Линда пришла с визитом в квартиру на Эдит-Гроув, Мик, Кит и Брайан разбирали старые блюзовые пластинки, стараясь выучить технику. Как говорил Донован, который также учился играть блюз, слушая пластинки: «Как исполнять блюз – это была тайна за семью печатями. Никто не мог научить этому. Блюзовые музыканты не могли показать блюз – играя, они отворачивались. Так что эти белые мальчишки, старавшиеся выучить их вещи, должны были вслушиваться в пластинки. И знаете, учиться по пластинкам – это был  великий труд».

Линда начала учиться в школе парикмахеров в Лондоне. Брайан предложил ей стать фотомоделью. «И Брайан, и я  имели трудности в социализации, — говорила она. – Брайан привел меня в лондонскую школу фотомоделей, потому что ему казалось, что там я познакомлюсь с множеством интересных людей. Так что я взяла его курс. Брайан (с тех пор, как он предложил мне эту профессию) помогал мне и водил меня на все занятия. Они, эти занятия,  впрочем, изрядно давили на меня. Мне приходилось делать то, с чем я не могла согласиться (и, как я узнала позднее, это нужно было делать всегда). В то же время я не хотела заниматься ничем, если мне это не приносило удовольствия. Брайан старался заинтересовать меня в этой работе, так как считал, что у меня есть к ней способности».

Брайан и Линда сближались с каждым днем, но Пэт Эндрюс также надеялась наладить с ним отношения. Она стала тусоваться в кофе-барах, где бывали Брайан и Линда. Брайан, говоря о Пэт как о матери его сына Джулиана Марка, считал, что она не способна воспитать его ребенка. Он даже попросил Линду, не согласится ли она, чтобы её родители присматривали  за мальчиком. Брайан описывал Линде свои отношения с Пэт так, что она была нужна ему ради «пачки сигарет». Линда вспоминала: «Брайан смотрел на Пэт как на человека, на которого можно было положиться, и кто бы заботился о нем. Она работала и покупала ему сигареты. Вот такие у них были отношения». В итоге то, как Брайан поступил с Пэт, было его первым предательством.

Вскоре у Мика, Кита и Брайана закончились деньги, и им пришлось съехать с Эдит-гроув. Ричард Хэтрелл перенес аппендицит и уехал обратно в Челтнем. У остальных «Роллингов» было где остановиться, но Брайану, который и в кавардаке Эдит-гроув чувствовал себя неуютно, жить было негде. Когда семья Линды пригласила его пожить в их доме, он по достоинству оценил стабильность семейного жилища.

Брайан жил с Лоуренсами примерно год – сначала в Виндзоре, потом в Ридинге. Кажется, это был первый раз за много лет, когда Брайан по-настоящему чувствовал себя в семье. Лоуренсы завтракали вместе. Брайан носил рубашки брата Линды. Её мать стирала его одежду. Мистеру и миссис Лоуренс Брайан сразу же понравился, особенно мистеру Лоуренсу. Он одалживал Брайану свою машину и ссуживал его деньгами, когда в этом возникала необходимость.

Брайан почувствовал, что Лоуренсы по-настоящему приняли его. С первыми гонорарами он купил им всем подарки: электрические часы в форме солнца для всей семьи, дамскую сумочку с флакончиком духов внутри для миссис Лоуренс. Линда, зная, что Брайан не отличался чрезвычайной щедростью, была очень рада его подаркам.

Живя с Лоуренсами, Брайан очень хотел познакомить Линду со своими родителями и надеялся, что им очень понравится эта скромная и милая девушка. Линда была единственной подругой, которую Брайан привез к себе домой, чтобы познакомить со своими родителями. «Он думал, что я обрадую их, — вспоминала Линда, — тихая девочка из деревни  и все такое. Наши семейные отношения были тем, чем можно было гордиться. А еще у нас был более мощный «Воксхолл», чем у Джонсов. Когда мы приехали домой к Брайану мимо «Воксхолла» мистера Джонса, тот немедленно прокомментировал: «О, да у вас «Воксхолл»!.. Я ответила: «Да, это моего папы». Они были впечатлены нашими деньгами. Это неудивительно в подобных маленьких городках, где когда ты выезжаешь на машине, это выходит за рамки привычного – все начинают пялиться на тебя». ( Конечно, в словах Линды сквозит известная доля горькой иронии – ведь после смерти Брайана они так не признали её сына  — впрочем, как и всех остальных потомков Брайана.)

Брайан настолько оживлялся и волновался по поводу визитов домой, что по дороге, когда он подъезжал к окраинам города, у него случались приступы астмы. Когда Брайан и Линда приезжали в Челтнем, Брайан начинал издавать такие звуки, как если бы его тошнило. Ему приходилось пускать в действие свой ингалятор (который он носил с собой повсюду). У Линды тоже был ингалятор – на тот случай, если Брайан потеряет свой.

Брайан страдал сильной астмой с детства и до самой смерти. Приступы астмы преследовали его, как правило,  в тех случаях, когда он бывал необычайно обрадован чем-либо. В Виндзоре у Брайана приступы случались по 3 раза в неделю. В последующие годы приступы проходили у него почти ежедневно. Приступ астмы обычно порождает извращенную цепь событий:  он вызывает панику и боязнь смерти от удушья; опыт таких приступов перерождается в чувство  тревоги, одиночества и страха.

Линда описывает Брайана как «очень нездорового человека». Стю был согласен с ней: «С Брайаном во многом всё было не в порядке… У него была аллергия на многие вещи. Брайан очень страдал от астмы. У него были большие проблемы с дыханием, и он всегда носил с собой ингалятор и таблетки. Кажется, у него была аллергия к большинству стандартных таблеток, которые принимают в его случае… Помню, как в 1963-м, задолго до того, как вошли в моду наркотики, Брайану пришлось лечь в больницу, так как кто-то дал ему таблетки, которые были ему противопоказаны, и у него на руках кожа начала буквально отваливаться кусками».

Многим людям казалось, что Брайан становится враждебным ко всем, когда выступаетна сцене, но на самом деле он просто очень боялся, что там у него случится приступ астмы. Джудит Симондз, лондонская журналистка, говорила: « Из-за астмы работа на сцене была для него настоящей агонией. Стараясь внутренне противодействовать страху перед приступом, он производил на свет самый неулыбчивый и агрессивный образ в группе».

Паника и приступы астмы мало о чем говорили Линде, пока она не ступила на порог дома Джонсов. «Его родители  были закрыты, прямолинейны и пусты, — вспоминает она. – Мы ходили по дому так, как если бы Брайан в нём никогда не жил. Они не говорили друг другу ни слова. Его отец был немногим более дружелюбен. Он немного реагировал на меня.  Мистер Джонс охотно общался со мной и даже немного оживился, но потом мать Брайана постаралась осадить его. Мы пошли с Джонсами в паб. Нам казалось, что выйдя из дома, они расслабятся, выпьют немного и разговорятся. Но они по-прежнему вели себя застегнутыми на все пуговицы.

Сестра Брайана Барбара была очень прямодушным, нормальным человеком. Она была очень мила. Я встречалась с ней всего пару раз. Она хотела стать школьной учительницей. Она очень подходила своим родителям – они любили её, она все делала правильно. Брайан, наверное, ревновал их к ней, так как она делала все, что они от неё хотели. Он никогда не говорил о ней много. Она была совершенством. Она была очень набожной и каждое воскресенье ходила в церковь. Хотя Брайан в свое время пел в церковном хоре, не думаю, что он был так же религиозен».

Линда была убеждена в том, что Льюис Джонс был в некотором роде горд музыкальными достижениями Брайана, но с трудом мог выразить эту гордость. Над Льюисом довлели стандарты его общества, в котором статус Брайана как рок-звезды не был достаточно респектабельным. Казалось, на Льюиса производило впечатление уже то, что Брайан добился в своей жизни вообще хоть чего-то.

Брайан постоянно пытался добиться поддержки со стороны отца, и на это были ориентированы все его визиты домой. Линда вспоминала: «Брайан очень, очень хотел наладить с ними контакт. Некоторые дети просто покидают своих родителей со словами:  «Они ко мне плохо относились, и я ничего от них не хочу». Но он, как я замечала, старался дать им что-то… он играл им свою музыку и, казалось, он очень гордился всем, что им показывал. Его мать никогда по-настоящему не слушала этого, но Льюис старался.  Его отец радовался, и Брайан чувствовал себя счастливым, но потом Льюис словно одергивал себя. После того, как музыка замолкала, атмосфера в их доме снова становилась нормальной – то есть холодной. Потом они доставали детские фото Брайана. Мы садились, и его мать говорила мне, что Брайан был хорошим, нормальным ребенком. Они показывали мне его экзаменационные карточки. Его родители хотели, чтобы он добрался до общественной ступеньки высшего среднего класса, что является, по сути дела, самым скучным местом в мире».

Единственное, на что были способны родители Брайана – это более расположенно относиться к нему, когда к Брайану пришёл успех. Линда говорила: «Его родители игнорировали его. Они никогда не присылали ему поздравительных открыток на день рождения или что-то в этом роде. Потом, когда он записал пластинку, они прислали ему на день рождения пижамную пару. Так что контакт был налажен, поскольку он сделал это – начал зарабатывать большие деньги. Но это был не тот контакт, которого искал он. Они дарили ему любовь, когда он отдавал им нечто материальное. Но я не думаю, что они могли подарить ему любовь, которую бы он считал идущей из их сердец».

В 1963-м  году Питер Джонс – вольнонаемный журналист, работавший на газету «Record Mirror», навел контакты с Эндрю Лугом Олдэмом – 19-летним публицистом Брайана Эпстайна, — после того, как услышал «Стоунз» в «Station Hotel». Эндрю пришел на концерт «Стоунз» со своим деловым партнером Эриком Истоном и подписал с ними 3 мая 1963 г. контракт. Соглашение было заключено между Брайаном и Олдэмом. Истон и Олдэм были менеджерами «Стоунз» до 1964-го, после чего стали продюсерами их пластинок.

Первый шаг Олдэма как менеджера заключался в том, чтобы разорвать контракт группы со студией IBC, на которой они записали пять неизданных песен. Глин Джонз так описал сложившуюся ситуацию: «Два парня, которые владели студией, абсолютно ничего не знали о шоу-бизнесе. Они не понимали того, что они записали. Они отнесли записи не к тем людям, и не смогли продать их за одну-две недели. Спустя 2 недели после сессии на сцене появились Эрик Истон и Эндрю Олдэм, которые приметили «Роллингов» и сказали им: «Идите за нами, мы сделаем вас звездами!» И они сделали это.  У «Стоунз» уже был контракт, но Олдэм и Истон заплатили 93 фунта за то, чтобы аннулировать его, что иллюстрирует тот факт, какими же идиотами были владельцы студии».

Одной из первых перемен, которую захотел видеть в группе Эндрю Луг Олдэм – это убрать со сцены Иэна Стюарта. Он по-прежнему играл с ними на фортепиано, но перестал появляться со «Стоунз» на клубных сценах. «Он не смотрится с вами, — сказал им Эндрю, — плюс ко всему шестеро – это слишком много для фанов, чтобы запомнить все лица на ваших фото».

В то время Брайан по-прежнему вёл себя как лидер «Роллингов». Когда он попытался примирить Стю с постигшей переменой, тот вылил всю свою ярость на Брайана. «До того времени я играл на сцене на пианино, — вспоминал Стю. – Но они (Олдэм и Истон) сказали: «Он не смотрится с ними». Ну ладно, ладно… и Брайан всё время говорил: «Не переживай из-за этого. Ты – часть «Стоунз». Ты всегда будешь иметь шестую часть гонорара». И прочую чепуху…  Я просто проигнорировал его».

Линде казалось, что Стю считал Брайана ответственным за то, что его убрали со сцены: «Наверное, Иэн ненавидел Брайана, потому что перестал играть на фортепиано на некоторое время, когда они начали пробиваться в свет. Он мог винить в этом Брайана, потому что он был лидером… Со Стюартом было все в порядке некоторое время, но потом  ему стало горько».

Отношения внутри группы менялись. В то же время, как отношения Брайана со Стю испортились, его дружба с Джаггером расцвела пышным цветом. Брайан и Мик разделяли друг с другом музыкальные идеи, влияя каждый друг на друга. Если верить Линде, то Мик старался помочь Брайану во всем, чем мог. Однажды вечером в 1963-м Линда повстречалась с Миком, Китом и некоторыми другими друзьями на углу улицы, чтобы пойти в кино. Она обмолвилась, что подумывает о том, не бросить ли ей Брайана; она встретила кое-кого, кто ей нравился больше. Когда Линда собралась уходить, Мик догнал её за углом с криком: «О, не уходи от него! Ты просто погубишь его!» Вскоре Линда и Брайан помирились.

«Я помню, что Мик всегда немного волновался за Брайана, — вспоминала Линда. – Он был самым чувствительным в вопросе о Брайане. Даже когда мы (Линда и её нынешний муж Донован) встретились с Миком в 1974-м, мне показалось, что он хотел сказать мне: «Я мог бы сделать что-то для Брайана, но не сделал  этого… А мне бы так хотелось…»

И все же как бы Брайан не был расположен к Джаггеру, он  так и не смог превозмочь чувство соперничества, появившееся в их отношениях вскоре. Борьба за лидерство не была еще явной, но Брайан ощущал, что власть медленно приходит к Мику.

Пересматривая ранние фотографии, становится ясно, что Брайан был единственным, кто представлял угрозу для лидерства Джаггера. Брайан часто смотрит прямо в камеру, красиво и смело; остальные выглядят чересчур «зелеными». Его одежда отражает его личный стиль. Это именно он начал определять стиль поп-звезды. Как сказала спустя много лет в своем интервью Анита Палленберг: «Брайан ушел от них так далеко вперед, что в это просто невозможно было поверить. Мик и Кит здесь стараются стать на сцене сексуальными объектами, а у Брайана уже двое внебрачных детей. Брайан развивался быстрее, чем кто-либо; он очень хорошо знал, на что он способен».

Если верить Стю, то вторая возможность выгнать Джаггера представилась в 1963-м (до  этого они думали на этот счет после концерта в «Marquee»), и Брайан выразился так: «У Джаггера всегда был слабый голос, так что ему надо поберечься. Если он хочет петь вечер за вечером. И этот парень – Истон, который ничего не знал о поп-музыке, увидел, как поет Мик и сказал Брайану: «Не думаю, что Джаггер сколь-либо хорош». Брайан ответил: « О-кей, мы выгоним его». Я уверен, что Брайан сделал бы это. Мы сидели с Брайаном в офисе Истона, и я сказал ему: «Не будь же таким чертовски  легкомысленным!» »

Стю считал, что Брайан был неспособен быть лидером. Он аргументировал это так: «В нем не было лидерских качеств… Но как только группа стала более-менее успешной, Брайан почуял сладкий запах денег.  Он почуял тот факт, что будет «звездой». Он хотел быть звездой и при этом трудиться, насколько это только возможно, меньше. Он приготовился заниматься тем, чем свойственно заниматься «звезде»; это немедленно приносило деньги.  Мик и Кит не были сторонниками этого».

Другой пример неспособности Брайана быть лидером, согласно Стю, было отсутствие в нем чувства справедливости: «Когда мы начали играть концерты за Лондоном, Брайан любил говорить: «Я – лидер группы и хочу остановиться в лучшем отеле. Вы, все остальные, можете остановиться в отеле похуже. Понятно?» И, конечно же, над ним все смеялись. Так с тех пор и повелось. Пора его лидерства закончилась. Из-за этого отношения к нему он стал самоизолироваться от остальных».

В рядах «Стоунз» обнаружилось тайное ехидство по отношению к нему. Брайан, живя в Виндзоре в семье Линды и, следовательно, ведя более безопасный и правильный стиль жизни, отчуждал себя от  остальных. Ребята дразнили его за то, что он живет в деревне и ездит на огромном «Воксхолле». Они наверняка и не думали, что он примет это близко к сердцу, но однажды Брайан вернулся домой после концерта в смешанных чувствах и даже спросил Линду, считает ли она, что его действительно любят остальные «Роллинги», или нет.

Первый сингл «Роллинг Стоунз» “Come On” c “I Want to Be Loved” на обратной стороне вышел в Англии 7 июня 1963 года. 19 сентября 1963-го «Роллинг Стоунз» поехали в свое первое британское турне под патронажем Эндрю Олдэма вместе с Бо Диддли и братьями Эверли. «Стоунз» преклонялись перед  Диддли и были весьма обрадованы знакомству с ним. До этого Брайан и Кит проводили с музыкой Бо целые часы, стараясь воспроизвести её. «Брайан увлекся Бо Диддли, и я думаю, что его вещи – лучшее, что он когда-либо делал на гитаре, вспоминал Кит. — «Mona (I Need You Baby)” Брайана была просто невероятна. Я никогда не слышал ни до, ни после этого никого, кто бы так играл Бо Диддли.  Даже сам Диддли был поражен. Бо сказал, что Брайан – единственный чувак из всех, кого он знает, кто разгадал его секрет».

Когда Бо прибыл в Лондон, Мик, Кит и Брайан подарили ему набор золотых запонок. Бо вспоминал: «Это был мой первый ангажемент в Англии. Я, Брайан и Кит сразу стали однокорытниками – так мы называем тех, с кем пьем из одной кружки. Тогда они были очень добры ко мне, почти как братья. Я не имею в виду «черных братьев», я имею в виду период братства. Сплоченности. И это было действительно уникально. Эти ребята показали мне всю гостеприимность другой страны».

«Когда я познакомился с Брайаном, он играл на слайд-гитаре и губной гармонике.  Его слайд-гитара была великолепна.  Особенно если учесть, насколько молод он был. Брайан был тем маленьким типчиком, который всячески старался протолкнуть группу вперед. Я видел в нем лидера. С ним не бывало трудно. Он был фантастическим чуваком. Он управлял группой красиво».

«В турне поехала Линда Лоуренс, и она занималась прической моей сестры. Брайан был единственным, у которого на гастролях была подруга. Они хотели пожениться».

Линда вспоминала: « Я была с ними повсюду. Остальные «Роллинги» чувствовали себя неловко, потому они не взяли бы своих подруг вообще никуда. Они спорили по этому поводу. Я помню, как одна из подружек Мика Крисси Шримптон всегда говорила мне:     «Ох, Линда, ты не можешь ехать с ними, потому что мы не можем этого». Ей было действительно завидно, потому что я отлично поладила с Бо и Герцогиней (сестрой Бо).

«Бо знал, что мы любим друг друга. Он расстроился, когда мы разошлись. Бо был очень добр к Брайану. Он учил его разным вещам. Он, бывало, говорил: «Двигайся так-то и так, когда ты на сцене». И он показал Мику, как двигать ногами. Это было во время их репетиции. Тогда я думала, что все идет просто замечательно – когда Брайан лично знакомился с такими музыкантами, как Бо Диддли, чьи пластинки он слушал снова и снова».

В начале 1964-го «Стоунз», которые подписали к тому времени контракт с «Деккой», решили выпустить  “Not Fade Away” , который потом стал их первым хит-синглом. В том же году они также издали свой первый альбом “The Rolling Stones”. Он был распродан просто феноменально. Они были очень заняты живыми выступлениями: 99 концертов в качестве раскрутки пластинки, что означало постоянные гастроли.

«Роллинг Стоунз» стали самой горячей группой в Лондоне. Будучи родом из провинциального Челтнема, Брайан просто мечтал об успехе в Лондоне. Брайан любил музыку, которую они играли, и концерты. Его игра на гитаре была  авторитарной. Кит, конечно, со временем стал экспертом в своей области, но в конце 1963-го он играл более с энтузиазмом, чем с блеском. Брайан также привлекал большое количество поклонников — и особенно поклонниц. Линда так описывала образ Брайана как музыканта: « Его гитарная работа на сцене и вне неё была превосходной. Его гитара пробуждала те чувства, которые он сам вкладывал в неё.  Мне казалось, что в его игре отразилась вся та боль, через которую он прошел в жизни. Блюз с большой буквы. Это было вроде жалобы или плача».

«Роллинги» становились все более популярными в Лондоне, и Брайана на сцене невозможно было забыть никому, кто видел их «живьем». Как сказал о Брайане Джорджио Гомельски, « У него было очень развитое чувство такта. Он знал, чем взять публику. Он знал, какие звуки издавать, чтобы быть услышанным».  Алексис развил тему сценического присутствия Брайана: «Как только объявления и все такое были произнесены, Мик заводил публику. Но что касается исполнения, то самым агрессивным участником «Роллингов» был Брайан. Он нечаянно для себя разъярял зрителей. И это не достигалось грубостями, которые, скажем, выдавал Мик. Брайан колол не в бровь, а в глаз. Вот типичный пример: «Стоунз» заставляли публику ждать их, даже когда они были еще новичками и работали с сетью клубов. Они выходили на час позже. Публика терпела сквозь зубы и злилась. Тогда-то «Стоунз» и выходили на сцену. Мик выпячивал свои губы и немного пускал слюни. И делал такой вид, как если бы говорил: «Вам, на, это полезно, а мы сыграем еще чуть-чуть позже». И публика начинала бесноваться. Но когда они начинали играть, Мик просто пел. Он на самом деле не был агрессивным. А Брайан танцевал свой забавный танец на цыпочках со своей правой стороны до края сцены, и он бил в свой тамбурин прямо в лицо публики, как будто бы говоря всем: «Да пошли вы все…» Потом он снова отходил назад, все время глядя на вас искоса словно для того, чтобы вас еще сильнее разозлить».

Успех «Битлз», взлетевших метеором на рок-небосклон, чрезвычайно повлиял на Брайана; их растущая популярность только подзадорила его желание стать звездой. Брайан хотел стать звездой, потому что ему просто необходимо было стать звездой.  Линда так выразилась по этому поводу: «Он чувствовал, что станет звездой, потому что он не был звездой в своей семье; он захотел стать звездой по-иному. Это не было зовом его «эго». Это было нечто, чем он хотел компенсировать нечто, что он недополучил в детстве».

Мик сказал репортеру журнала «Крим»: «Это чертовски портило Брайана -  то, что он жаждал внимания. Он хотел быть почитаемым, любимым и всё такое… что и делали для него многие, но ему этого всегда было мало». Какую бы поддержку Брайан не получал – это никогда  не заполняло внутреннюю пустоту в его душе, которая вечно ожидала провала.

Джорджио Гомельски был тем, кто представил «Битлов» « Роллингам». Во время первого визита «Битлз» в Лондон Джорджио предложил им послушать  выступление «Стоунз» в клубе «Кроудэдди». Если верить свидетельствам, новость о том, что «Битлз» приедут к ним, заставила «Стоунз» изрядно понервничать. После концерта обе группы поехали на квартиру к Мику и Киту и проговорили всю ночь напролет.

Когда «Битлз» играли свой первый концерт в «Royal Albert Hall», Джорджио взял туда  «Роллинг Стоунз». После шоу, когда публика разошлась, Брайан Джонс, Джорджио и еще кто-то из них (тогда в группах еще не работали роуди) помогли им донести гитары и усилители до сценической двери. У ней уже стояла толпа оживленных, но держащих себя в рамочках тинэйджеров, которые ожидали своих кумиров с листками бумаги и ручками. Фаны, заметив длинные волосы Брайана, подумали, что он – «битл», и ринулись к нему в надежде получить автограф. Брайан с удовольствием подписался своим именем, и когда они уходили, то шепнул Джорджио: «Вот этого я и хочу».

Кит также вспоминал первый раз, когда они увидели «Битлз» в «Альберт-Холле»: «Брайан, очень впечатленный успехом «Битлз», стал видеть себя в качестве подпевщика. Он реально загорелся этими вещами – гармонией, — тем, до чего мы ранее не притрагивались. Я имею в виду, Мик пел один, мы все играли, и всё. Петь было всегда запрещено. Брайан отрабатывал эти невероятные гармонии с Биллом. Он заставил нас играть все эти песни, о которых он ничего не знал. Мик и я знали, что группа не была на это реально способна; это была не тот инструментарий для того, чтобы играть подобные вещи. «Битлз» выбились с этим потому… что они занимались этим постоянно. Они играли не лучше нас – наверное, не очень хорошо всё своё основное время, — но их вокал был слаженным. Мы никак не нуждались в этом, потому что Брайан мог делать и другие вещи. Голос Брайана не был его козырем. Он был неплохим. Он никогда не фальшивил. Но в нем просто не было никакой подвижности. Это было вроде хрипа…

После того, как он увидал «Битлз» и это невероятное шоу, которое пришлось на пик английской битломании перед Америкой, это внушило в него абсолютно благоговейный страх. Все, что было в нем от пуриста, улетело в окно, и внезапно он захотел стать рок-н-ролльной звездой».

Слова Кита «петь было всегда запрещено» говорят о многом. Они показывают, что демократия в группе серьезно пострадала – а в этом ранее обвиняли только Брайана. Кто запретил остальным «Стоунз» петь? Эндрю ? Мик ?

Стю вспомнил еще один инцидент по поводу желания Брайана петь: «Одним из первых концертов, который мы когда-либо играли за Лондоном, был в местечке на севере Англии под названием Сандерленд. Другой группой с нами в программе были, скорее всего, «Холлиз», или одна из подобных групп, у которых была эта слаженная вокальная гармония. Три голоса. Так что Брайан сказал мне: «У меня должны быть три певца. Я хочу микрофон». Но он не смог спеть так, чтобы оправдать  себя.

В конце осени 1963-го Линда обнаружила, что она беременна. По просьбе её родителей Брайан и Линда решили посетить Джонсов и рассказать им об ожидаемом внуке. «Брайан страшно боялся говорить им что-либо по этому поводу, — говорила Линда. – Мы за весь наш визит не сказали им ничего, потому что нутром чувствовали этот холодный прием. Просто никто не открывал в беседах свою душу. Но вот мы подготовились сказать им… Когда Брайан в конце концов написал им об этом, они не поверили этому и сказали, как отрезали: «О, этот ребенок не от него». Они подумали, что я ужасна, раз я беременна — но ведь раньше они еще принимали меня! Я ночевала в их доме. Беременность означала в их глазах моё совершенно неправильное отношение к ним — вследствие их образа жизни. Они этого явно не ожидали. Мне было очень плохо, и Брайан тоже сходил с ума».

Брайан и Линда рассматривали возможность аборта. «Мы встретились с доктором, — вспоминала Линда. – Ширли (подруга Чарли Уоттса) взяла Брайана и меня встретиться кое с кем. Доктор отводил нас в сторону и спросил: «Вы любите друг друга?» И мы оба ответили: «Да!»  Тогда доктор сказал: «Идите домой. Мы не сделаем этого».

В период беременности Линды пара жила в Виндзоре в родительском спокойствии и счастье, хотя у Брайана бывали короткие вспышки ревности по поводу её друзей. «Брайан никогда не считал себя симпатичным, — вспоминала Линда. – Ему казалось, что все эти здоровенные темноволосые парни-битники, с которыми я обычно тусовалась, выглядели гораздо лучше, чем он. Однажды Брайан поставил мне синяк под глазом, и мне пришлось сказать своему папе, что я ударилась об дверь. Я пошла на вечеринку с прежним бойфрендом, чтобы повидать других старых друзей.  Брайан узнал, что я делала там еще кое-что, и ударил меня. Когда он чувствовал себя подавленным, наружу выходила агрессия, но потом он чувствовал себя виноватым и вел  себя как можно более  хорошо. Я никогда не считала его жестоким, но так он выпускал пар; что-то из его прошлой жизни делало его таким злым. Я знал, что Брайан может выплеснуть эти свои чувства только на мне».

Брайан находил выход своей фрустрации на Линде. Некоторые из его игр балансировали на грани садизма: «Когда мы жили в Виндзоре, мы делали лодочные прогулки по реке, — говорила она. – Брайан подвозил меня к краю водопадов и действительно пугал меня до смерти – подплывал прямо к кромке водопада, а потом резко брал назад. Каждый раз я была просто в ужасе. Или он заводил машину куда-нибудь в тьмутаракань, вылезал, закрывал двери и притворялся чудовищем».

Брайан любил флиртовать с опасностью, но не  мог поддерживать с ней долговременные отношения. Только когда он понимал в себе силу своего саморазрушения, то только тогда изменял свое поведение. Помочь понять эту ситуацию может такой случай. Брайану очень нравилось ощущение своей власти над кем-либо в быстро едущем автомобиле. Он взял Линду на испытательный пробег в «Ягуаре». Когда они набрали скорость, начался дождь. Внезапно их путь пересекла кошка. Брайан  нажал на тормоза, машина подпрыгнула и перевернулась. Все в синяках и ушибах, ни Брайан, ни Линда серьезно не пострадали. Испуганный, Брайан решил не покупать эту машину — или вообще никакую машину. После этого случая на концерты группы его возил мистер Лоуренс.

Добавить комментарий