Глава 9. Восстановливаясь

Брайан решил вернуться в Марракеш в начале 1968-го вместе с Глином Джонзом, чтобы найти и написать музыкантов Г’наоуа. Это – братство, религиозная община, уходящая своими корнями в Судан. Так как американская «черная» музыка зародилась в Африке, Брайан решил, что будет здорово, если он запишет как можно больше этой музыки, а потом наложит на эти записи ритм-секцию.

Брайан надеялся, что это путешествие поможет ему придти в себя, но перед тем, как покинуть Лондон, он снова оказался в ценре скандала.  «Девушка «Роллинга» в наркотической драме» — кричали заголовки лондонских газет. Бывшая подруга Кита, Линда Кит, иногда встречалась с Брайаном. По причинам, которые лучше известны ей самой, Линда приехала в квартиру, которую Брайан снимал для своего шофера. Брайан иногда жил в ней, так как она была рядом со студией звукозаписи. В квартире она позвонила своему доктору и сказала ему, что хочет принять сверхдозу лекарств. Доктор вызвал полицию, она приехала туда на Чишэм-плейс, взломала дверь квартиры и нашла её без сознания, обнаженной и лежащей поперек кровати. Её немедленно отвезли в больницу. Когда Брайан с ключами приехал на квартиру, то увидел, что в ней полно поицейских и репортеров. Он сказал газетчикам: «Я работал в студии всю ночь, и когда пришел к себе после полуночи, то обнаружил в квартире полицию. Я был полностью шокирован тем, что хозяин квартиры попросил меня немедленно съехать оттуда. Он сказал: «Мы не хотим, чтобы такие, как вы, жили в нашем доме». Я объяснил ему, что снимал квартиру только для своего шофера и жил там, когда бывал поблизости, но он не слушал меня. Я оплатил ренту за 6 месяцев вперед, но он не обращал на это внимания. Я не могу этого понять».

Мисс Кит чудесно оправилась от своего удара, и на следующее утро покинула больницу как ни в чем не бывало, в то время как Брайан с трудом приходил в себя после этой бури, которая, как он считал, была подстроена заранее. Плохое паблисити – это было последнее, чего он хотел, но вскоре он стиснул зубы и отправился в Марракеш вместе с Глином Джонзом.

Несмотря на то, что Брайан и Глин зарыли топор войны на время работы над “A Degree of Murder”, отношения между ними не были теплыми. Глин говорит: «Как человек Брайан для меня был п****ком, но я уважал его как музыканта. Я поехал с ним в М арокко и записал Г’наоуа. Брайан хотел взять эти пленки в Нью-Йорк, чтобы под них играли черные музыканты. Это была хорошая идея, но в конце концов из неё ничего не получилось».

К сожалению, продюсер «Роллингов» Джимми Миллер не разделял увлечения Брайана музыкой Марокко. Мик Джаггер отрицает, что Брайан был первым из рок-звезд, кто заинтересовался мировой музыкой. Однако факты говорят против этого. Брайан похоронил свои музыкальные идеи глубоко внутри себя, чтобы выплеснуть их для будущих проектов.

В начале 1968 года в жизни Брайана вошла 17-летняя студентка колледжа по имени Хелен Спиттал – но не как любовница. Брайан узнал от других фанов, что она преданно стояла у студии “Olympic” три раза в неделю на протяжении 7 месяцев, чтобы только увидеть его. В первую неделю апреля её желание познакомиться с Брайаном, наконец, сбылось. Она рассказывает:

«Я пришла прямо из колледжа в 18.00 к студии “Olympic” как обычно и стала ждать. Билл, Кит и Мик уже были внутри, а Чарли приехал сам по себе. Он подошел ко мне и положил мне руку на плечи со словами: «Сегодня у тебя счастливый вечер. Придет Брайан». Он просто посмотрел на меня и улыбнулся, а я взглянула на него с полным недоверием. Надо ли говорить, как  я встревожилась после этого!

Около 20.00  подъехал синий «Роллс-Ройс XVH 338». Вышла Анита, за ней Сьюки, а потом Брайан. Я подошла к нему, чтобы поздороваться, и попросить его – не подпишет ли он пару вещей для меня «Для Хелен». Он взглянул на меня и улыбнулся так, как если бы сказал: «Так ты – Хелен ?» Очень трудно описать, что я тогда чувствовала. Воодушевленная, обрадованная, самая счастливая на свете. В это было просто трудно поверить. Я так долго этого ждала! Когда мы вместе с ним шли к дверям студии, мне казалось, что я встречала его так много, много раз».

Брайан тоже испытыва какие-то чувства, которые невозможно было описать. Теперь, из-за того, что он был наслышан о ней так много, он не мог отшить её подобно миллионам своих обычных фанаток. И в тот вечер он также чувствовал, что она для него станет чем-то большим, чем просто очередной фаншей.

Посещая сессии записи “Beggars Banquet”, он еще более сдружился с Хелен. О нем говорили, что он не может заводить платонические отношения с женщинами, но Хелен считала, что это по отношению к нему более чем несправедливо. Она говорит: «Когда дело касается Брайана, то люди всегда говорят о нем неприятные и чудные вещи. Меня часто спрашивали с тех пор, был ли он моим бойфрендом ? Об этом даже не было и речи! Это никогда не приходило ни мне, ни ему на ум. По правде говоря, я думаю, что если бы кто-нибудь осмелился сказать ему, что между нами что-то было, он бы просто побил такого человека».

Хотя Брйан часто прогуливался с Хелен под руку и клал  обе руки ей на плечи, когда они разговаривали друг с другом, их отношения были почти родственными. Брайан был для неё словно старшим братом. Он переживал о её учебе и отношениях с родителями. Однажды это стало поводом для куръеза. Хелен рассказывает:

«Он часто выговаривал мне по тому или иному поводу, спрашивая, знают ли мои родители о том, где я была, и все такое, но однаждывоскресным утром он меня просто допек! Группа записывалась с предыдущего вечера, и я повидала его в предыдущий раз, мы немного поговорили перед тем, как он вошел в студию. В то утро я поднялась в 5 часов и отправилась из своего родительского дома в Хэмптоне в Туикнем, который был в 6,5 км от него,  на поезде в Барнс. Я прошла через Барнс-Коммон к “Olympic”. Я знала, что Брайан по-прежнему был там.

И вот вышел Мик, а за ним – Брайан, державший за руку Марианну. Когда Брайан увидел меня, то отпустил е1 и стремглав подбежал ко мне! «Какого черта ты делаешь здесь в это время ? Где ты была всю ночь ? — обрушился он на меня, — и знают ли твои родители, где ты ?» Он был просто взбешен! Я в конце концов ответила ему, что не стояла здесь всю ночь, и что мои родители знают, что я пришла сюда утром, но он взгялнул на меня так, что я больше никогда так не поступала!»

В апреле 1968-го «Битлз» разочаровались в Махариши, а «Роллинги» спустя месяц издали сингл “Jumpin’ Jack Flash”. К тому времениу Брайана был неудачный роман с официанткой клуба “Blaise’s” Дебби Скотт, с которой он познакомился в прошлом году. В конце мая, спустя неделю после неудачного свидания с ней, Брайан снова позвонил Дебби и пригласил её к себе в гости в свою квартиру в Ройял-Авеню-Хаус, Челси.

Брайан, испуганный историей с Линдой Кит, был так встревожен возможным повторным визитом полиции, что этот страх вскоре перерос в настоящую паранойю.   Он теперь с трудом мог заниматься любовью. Дебби пришла к нему, но у них снова ничего не получилось, и, огорченная враждебным поведением Брайана, она ударилась в истерические рыдания, после чего Брайан прогнал её.  Он позвонил одной из своих подруг, и та столкнулась в дверях Дебби, спешно покидающей его дом. Спустя час Брайана, уже  одного, копавшегося в холодильнике в поисках съестного, арестовали во второй раз.  В то время как его дверь ломилась от громкого стука, он глянул в глазок, а затем взял в руки телефон. На его звонок ответил Лес Перрин, и Брайан закричал в трубку: «Лес, они лезут ко мне в окно!» Он не преувеличивал: один из полисменов забрался к нему в окно по водосточной трубе. Это было 21 мая. В радиопередаче Би-Би-Си “Story of Our Time” Лем Перрин  утверждает, что это было спланировано специально:

«Я по-прежнему убежден в этом. Я позвонил Брайану из Чичестера, чтобы сказать ему о том, что один мой друг поведал мне, что его, Брайана, собираются арестовать. Он ответил тогда: «Но им нечего будет у меня найти». Я сказал ему: «Если у тебя и есть что-нибудь – избавься от этого». Он продолжал: «Им нечего будет у меня найти!»

Отец Брайана также твердо верил в невиновность Брайана. В той же самой программе он сказал:

«Я полностью убежден в этом – и буду бежден всегда – что Брайан был схвачен во второй раз намеренно. Он был невиновен в предъявленных ему обвимнениях тогда, и я считаю по той простой причине, что в ту самую ночь он позвонил мне в состоянии крайнего расстройства из-за того, что он был глубоко убежден в том, что его проблемы негативно отражаются на нашей семье, и он поклялся мне, что он невиновен, и надеялся на то, что я всегда буду верить ему. Я пообещадл ему это, и с тех пор я не переменю этого своего убеждения».

Джэни Перрин вспоминает: «Полиция спросила его, нет ли у него каких-нибудь клубков шерсти,  мотков пряжи или что-нибудь еще, где можно было бы спрятать наркотики. Брайан был очень возмущен, даже зол: «Какого черта мне делать с клубками шерсти ?», — огрызнулся он на них». В другой комнате полиция действительно нашла то, что искала: кусок гашиша в клубке шерсти. Джэни продолжает: «Брайан просто не мог поверить в то, что его снова поймали в то время, когда он был так осторожен и  не портил себе репутацию, когда вновь встал на землю обеими ногами».

В тот же день Брайан передстал перед председателем Верховного суда на Марльборо-стрит, на этот раз обвиняемый в хранении 44 граммов конопляной смолы. Его выпустили под залог в 200 фунтов в ожидании суда – снова на Внутренних слушаниях в Лондоне. То есть, он попал в руки полиции в период, когда еще не окончился его прежний условный срок наказания.

Кто бы ни стоял за этим вторым арестом, но это был намеренный и жестокий умысел причинить Брайану зло. В это время он не принимал наркотиков,и старался привести свою жизнь в порядок. Хотя он неохотно ходил отмечаться у офицера полиции, но он делал это, и к тому же он был как нельзя более фунционален на записи альбома “Beggars Banquet”. Впрочем, несмотря на очередной коллективный успех группы, режиссер Майкл Линдси-Хогг, который снял видеоклип на песню “Jumpin’ Jack Flash”, отмечал, что «между Брайаном с одной стороны и Миком с Китом с другой была определенная затаенная вражда».

В мае было сделано объявление о том, что группа снимется в фильме Жана-Люка Годара “One Plus One”. А летом началась работа над фильмо с участием Мика и Аниты в роли любовников под названием “Performance”. Именно в этот период Ричардсу довелось испытать те же чувства жгучей, бешеной ревности, что за полтора года до этого испытывал Брайан.  Дональд Кэммелл вспоминал: «Когда мы снимали фильм на Лоундс-сквер, Кит даже не  заходил в этот дом. Он сидел на улице в машине и посылал оттуда записки». Видимо, именно из-за ревности он не участвовал и в записи основной темы для фильма.

Возможно, после съемок “Performance” Кит, кажется, начал было  понимать Брайана капельку лучше, проникся к нему некоторой жалостью и даже предложил ему отдохнуть в ожидании суда у себя дома в “Relands”. Вряд ли этот отдых, в котором каждый день был живым напоминанием об Аните, пошел бы ему на пользу – но Брайан  принял это предложение и на время поселился в нем вместе со Сьюки. Но это не продолжалось долго. Хотя его и постигла неудача с записью музыкантов Г’наоуа, он теперь лелеял мечту о Джуджуке, о которой ему так много рассказывал Брайон Гайсин.

Примерно в 2-х часах пути к юго-западу от Танжера, в марокканской провинции Аль-Сариф раскинулись невысокие горы Риф. Из города Ксар-эль-Кебир дорога ведет в крохотную деревеньку Таттоуфт, откуда, верхом на ослах, вы покидаете цивилизованный мир, отправляясь в путешествие  в горы к древней и далекой деревне Джаджука.

 

Брайон Гайсин открыл ресторан «Тысяча и одна ночь» в стенах прекрасного дворца в Танжере специально для того, чтобы в город пришли и поиграли музыканты из Джаджуки. Одаренный высокой честью населения Джаджуки, тогда он был единственным, кому позволялось приводить в деревню чужаков. Гордые, но добросердечные люди, полностью преданные ритуалу, они играют свою суфистскую музыку перед принцами Марокко и Саудовской Аравии. Летом 1968-го Брайан взял Брайана в деревню по приглашению хаджа Абдесалама Аттара.

Прекрасно отдавая себе отчет в том, что он удостоился редкой чести, Брайан был невероятно обрадован. В то же время его приезд оказал самое глубокое влияние на жителей деревни. Он был одним из первых чужеземцев, которые приехали сюда в том виде, в каком приеха он.  Сыну Абдесалама Бахиру Аттару было тогда всего 7 лет. Он был пастушком и пас свое стадо, как вдруг его младший брат Мостафа прибежал к нему что было сил и рассказал ему о самом странном событии, которое только случалось в Джаджуке. Бахир вспоминает: «Когда Брайан приехал в нашу деревню, это был первый раз, когда кто-то приезжал вообще, и все только и смотрели на него, так как он выглядел совсем особенно»

Так одеваться, как одевался Брайан, было для него вполне обычным делом – эти его сенсационные развевающиеся узорчатые халаты – и он представлял собой действительно весьма любопытное зрелище. Брайан был первым хиппи, которого Бахир когда-либо видел,а Мостафа от изумления просто не знал, что и вымолвить:

«Мой младший брат пришел ко мне и сказал: «Кто-то с большими волосами пришел в деревню!» Мы ничего не знали о людях с боьшими волосами. Я сказал брату: «Присмотри здесь за овцами». Я захотел побежать и посмотреть на этого человека, как он выглядит. Мой брат остался с овцами,а  я вернулся в деревню. Я бежал и бежал, чтобы увидеть моего отца, и вот вижу человека с большими волосами. Я жму ему руку, а он выглядел прекрасно!»

Поздоровавшись со старшим сынм хозяина деревни и поцеловав его в щеку, Брайан и не подозревал, какое глубокое впечатление он оставит на этого симпатичного светлоглазого мальчика. Бахир радостно восклицает: « Я люблю его! Светловолосый человек с большими волосами, как хиппи!»  Абдесалам и все музыканты вскоре поняли, что Брайан – это тот, кто вполне заслуживает и их уважения – которое просто так никому не выказывалось. Его личность, энергия и исследовательское чутье их культуры и музыки, его неподдельная потребность в том, чтобы понять их как можно лучше, не говоря уже о его способностях взять один из их древних инструментов и играть на нем – всё это послужило причинами их теперь всегдашней любви к Брайану.

В тот вечер они устроили огромный обед для своего почетного гостя. Специально для этого был зарезан козел, и Бахир, который не отходил от Брайана ни на шаг, отчетливо помнит, как  странно тот прореагировал на это. После роскошной трапезы музыканты сыграли часть священной церемонии Буджелуда. Одев наушники, с помощью звукорежиссера Джорджа Чкьянца Брайан записал фрагменты их всенощного ритуала . Потом «Брайан начал неистово танцевать под нашу мелодию», как вспминает Бахир, «по-сумасшедшему, как если бы он впал в транс». Унесенный гипнотическим потоком музыки Джаджуки, Брайан продолжал танцевать и наслаждаться ею всю ночь и все следующее утро.

Звуки и вибрации, которые Брайан услышал и прочувствовал в этой удивительной деревне, были для него очень глубоко и надолго важны; его восхищение музыкой Джаджуки с тех пор не ослаблялось ни на йоту. И музыканты инстинктивно чувствовали это. Теперь для каждого жителя Джаджуки Брайан – это личность, которая много сделала для их деревни и их музыки. «Он – единственный, кто принес для Джаджуки прекрасные вещи, — говорит Бахир. Мы все считаем его единственным, кто открыл всему миру дверь к музыке Джаджуки . Встреча с Брайаном джонсом изменила мою жизнь». Брайан не был таким собранным такое долгое врмя нигде и никогда, и Бахир, и Брайон Гайсин просто наслаждались его компанией.

На следующий день Брайан отправился в Танжер и позднее написал о церемонии Джаджуки и главной певице следующее: «Она и другие поет не для публики из простых смертных – они выпевают пизыв к силам иного порядка, и когда мы записывали её, она прятала свой прекраснй голос за звуками барабана, на котором она играла. Это было не для наших ушей». Брайан хотел привлечь к музыке Джаджуки внимание во всем мире, и преломить её влияние в языке современной музыки. Бахир говорит:

«Он был великим музыкантом. Величайшим музыкантом в мире –вот что я могу сказать. Однажды кто-то выведет в мир эту музыку Джаджуки и запечатлеет навечно память о Брайане Джонсе. Кто-то сделает это. У меня есть такое чувство. Деревенские дети и сегодня поют его песню, и когда музыканты хотят отдать дань уважения Брайану, мы тоже подпеваем им».

Эта песня, которая поется на магрибском диалекте арабского языка, называется «Брахим», то есть «Брайан»:

«Когда Брахим Джонс был с нами, люди деревни не знали, что происходит.

Когда Брахим Джонс был с нами, мы были очень счастливы.

Он записал нашу музык, чтобы её услышал целый мир.

Сила Джджуки происходит от святого Сиди Хамида Шейка, который похоронен здесь.

Брахим Джонс покинул нас, но мы никогда не забудем того, что он сделал для нас».

Вернувшись в Лондон, Брайан слушал свои драгоценные записи снова и снова, проигрывая их и в обычном режиме, и задом наперед. Они снова и снова проигрывал их участникам группы, убежданный – несмотря на их постоянную апатию – что именно здесь лежит будущее их музыки. И он не был неправ. Cпустя 20 лет усталые уши музыкального мира повернулись к этнической музыке, и сами «Роллинги» пришлсили музыкантов Джаджуки на запись песни “Continental Drift” . Но в 1968-м Брайан был один. Только спустя 2 года после его смерти был издан альбом “Joujouka”.

Альбом «Роллингов» “Beggars Banquet” к тому времени был почти готов. Оставив свои меллотрон, флейты и любимые марокканские дудочки, Брайан вернулся к боттлнек-гитаре чистого блюза со всей своей страстной элегантностью, в результате чего на альбоме появились самые лучшие треки из всех, что были записаны группой в этот период.

Но время шло, и в июне пришло время суда над Брайаном. Представ все перед тем же судьей – Реджинальдом И. Ситоном, Брайан очень нервничал. Суд заслушал показания представителей полиции о том, как они приехали к нему домой, и как детектив обнаружил обвиняемого сидящим на полу с телефоном в руках, собирающегося звонить своему адвокату. Когда Брайану предъявили ордер на его арест и спросили, почему он не открыл дверь немедленно, его предположительны ответом было: «Вы и так все знаете. Почему же мне все время докучают ?»

Обстоятельства, при которых детектив, прошедший в одиночку в спальню и обнаружил там кусочек гашиша в клубке с шерстью, весьма туманны. После всего этого единственным ответом Брайана было: почему ? Почему его решили наказать таким образом ? Этот клубок был не его. Ранее в этой квартире жила актриса. Он с явным раздражением сказал суду, что не вяжет носки, и что у него нет подруги, которая вяжет, также.

Опытный адвокат Брайана, Майкл Хэйверс, обратил внимание суда на непрофессиональную, если не сказать сомнительную, оажитацию офицера, который нашел в квартире наркотики. Он предположил, что оно было весьма неуместным. Более того, в Лос-Анджелесе была допрошена актриса, жившая в этой квартире до Брайана.  Она согласилась с тем, что клубок мог быть её собственностью, но в нем определенно не могло быть наркотиков.

Под  руководством Леса Перрина Брайан оделся к cуду в спокойный серый полосатый костюм, белую рубашку и темный узочатый галстук. Брайан старался держать себя в руках, несмотря на явную угрозу тюремного заключения и мстительные взгляды, которыми его одаривал главный обвинитель. Доктор Флуд снова выступил с рекомендацией, что Брайана не следует держать под стражей. Во время разбирательств в зрительную галерею пробрались Мик и Кит, и суд напоминал сходку преступников с Дикого Запада. Это произвело на всех присутствующих впечатление более или менее публичной – но, к сожалению, безмолвной – поддержки Брайана.

Брайана никогда не следовало признавать виновным – даже Ситон в своей заключительной речи дал направление мысли присяжных о том, чтобы его признали невиновным. Но есть что-то такое в нас, когда мы исподволь желаем, чтобы те, кто избалован привилегиями, были наказаны – это пуританское убеждение о том, что каждый должен поплатиться за свои грехи – и ничего удивительного, что присяжные вернулись со своего совещания с вердиктом о виновности. Для Брайана это не прозвучало новостью.

Реджинальд Ситон уже был жесток и бесчувственен по отношению к Брайану, когда приговорил в прошлом году Брайана к 9 месяцам тюрьмы. Когда на этот раз он зачитывал приговор, то Брайан как никто другой ожидал самого худшего. Ситон сказал: «Мистер Джонс, вы признаны виновным.  Я собираюсь отнеститьк вам как к любому другому молодому человеку, предстающим перед этим судом. Я собираюсь оштрафовать вас по вашим же меркам: 50 фунтов и 105 фунтов судебных издержек». С иронией он добавил: «У вас будет одна неделя, чтобы выплатить эту сумму. Ваш условный срок не будет отменен, но вы должны теперь следить за своими поступками и не употреблять больше наркотики». Стало известно, будто Ситону было глубоко неприятно, что присяжные имели явную цель признать Брайана Джонса из «Роллинг Стоунз» виновным –несмотря на явное отсутствие отягчающих улик против него. Один из репортеров заметил даже, что еще никогда в своей карьере не видел такой неприязни судьи к присяжным.

Осуждение тяжким бременем легло на душу Брайана. Встретившись после суда с экстатичной, всей в слезах Сьюки, он попробовал поприветствоать своих фанов, собравшихся там, широкой улыбкой, которая бы означала то, что все теперь позади него – но вместо улыбки у него получилась только жалкая и душераздирающая гримаса. Скрывшись внедрах своего роскошного «Роллс-ройса», он тихо уехал домой.

Но по прошествии суда депрессия всё же не оставила Брайана. Хотя у него и были стабильные отношения со Сьюки, он по-прежнему не мог оправиться от ухода Аниты. Он любил её отчаянной и безнадежной любовью. Чтобы как-то компенсировать свое душевное опустошенияе и словно доказывая себе, что как мужчина он еще на многое способен, Брайан заводил множество мимолетных романов: количество его женщин напоминало некий гарем. Однако групи – глуповатые девушки, которых он мог очаровать только одной своей улыбкой, были для него по-прежнему чужими,несмотря на интимные отношения, и Брайан отчетливо понимал это. И в конце концов он получал то, что отдавал. Ронни Мани вспоминает:

(чужая девушка) Я знала девушку, Доун, и послала к нему. Она была с ним всю ночь и утром вернулась. Она сказала мне: «Он был таким милым и нежным… Он не хотел секса. Он просто хотел посидеть-поговорить. Он сказал мне, что ему не скем поговорить! Он дал мне денег – много денег. Сначала я не взяла их, но он настаивал. Для него было очень важно, что я, наконец, взяла их». Этот эпизод как нельзя больше напоминает момент романа Селинджера «Над пропастью во ржи», когда главный герой вызывает проститутку затем, чтобы просто поговорить с ней по душам.Неважно, что это закончилось по-другому – Брайан в свои 26 лет все еще был подростком; он нисколько не повзрослел, и смесь одиночества, растерянности и наивности по-прежнему сопутствовали его характеру, не желая уходить с возрастом.

Его товарищ по “Ready Steady Go!” Майкл Олдред  говоит так:

«Вскоре он начал сомневаться в реальности любых отношений. Его авторитет поддерживался общепризнанным имиджем. И поэтому, когда кто-то из посторонних ожидал от него всего того, что присуще этому имиджу на 100%, и не видел этого –  то ему данный образ виделся ему преувеличенным  и абсолютно неверным. Чтобы продолжать быть музыкантом, он всегда нуждался в постоянных доказательствах правдивости своих и чужих намерений. Однако у него в жизни реальность и иллюзия столь близко шли бок о бок, что никто не мог со  стороны сказать, что в нем – настоящее, а что – нет. И, я думаю, Брайан так жаждал откровенности от окружавших его женщин, что никогда не мог найти среди групи. Хотя у него уже были стабильные отношения с женщиной, не думаю, что он был нарциссом, но многие девушки любили его. Я думаю, что он постепенно приходил к мысли, что нужно все больше и больше полагаться на самого себя».

Пэт Эндрюс говорит об этом холодном вакууме в жизни Брайана:

«Теперь он был окружен людьми, которые были рядом с ним потому, что что-то хотели от него, желали купаться в лучах его славы. Он понимал эту фальшь – я просто уверена в этом, и это было больно. Я знаю его. Он видел их насквозь. Но что он мог сделать ? Такова была его тогдашняя жизнь».

Пэт убеждена, что легендарная репутация Брайана как героя-любовника нисколько не отражала его истинные жизненные цели. Говоря как женщина, знавшая его с юности, о движущих силах его жизни. Она как нельзя более права:

«Идеальной жизнью для Брайана всегда была и оставалась возможность отдавать всю свою энергию музыке — возможность управлять ей и её путями.  А все остальное ? Да, секс бывал для него необходимостью. Он мог желать секса без отношений — если они отягощали его. Но в то же время он более, чем кто-либо другой, нуждался в истинных чувствах и поддержке в своей жизни. Он нуждался в сострадании».

Это было одной из функциональных черт в характере Брайана – он желал от окружающих того, чего не давал, или не мог дать им никогда. Его понимание людей и окружающего мира было раз и навсегда извращено сперва нелегкими отношениями в семье в детстве и ранней юности, а затем  без особого труда добытой  любовью женщин,  а затем славой и деньгами  — со всеми вытекающими из них негативными последствиями. Брайан добился всего чрезвычайно легко – или, по крайней мере, ему казалось так. И малейшее напряжение собственных сил вызывало в нем такое внутреннее, почти органическое, отторжение, что вскоре он уже был готов проклинать все то, к чему он так отчаянно  стремился. И это, скорее всего, было следствием его воспитания, которое с течением времени превратилось в неотъемлемую сущность его души и тела.

Джэни Перрин продолжает эту мысль:

«Ребенком и подростком он был чрезвычайно несчастлив. Брайан отчаянно нуждался в поддержке своих родителей.  Где они были тогда, когда он ждал их помощи ? Иногда, когда он звонил мне, в мою голову закрадывалась мысль – почему он не говорит то или это своим папе или маме ? Брайан нуждался в любви, но не в сентиментальности. Он нуждался в ком-то, кто бы был с ним прямым, но любящим, кто бы выслушивал его, кто бы ощущал близостьк нему и не притвоялся перед ним. Да, он любил лесть. Безумно любил. Но кто не любит её ? Он насквозь видел тех, кто говорл ему, какой он расчудесный. Это была не та любовь, которой он жаждал. И те же самые люди, которые день и ночь нашептывали ему в ухо, какой он чудный, за спиной не уставали говорить о нем гадости».

Впрочем, он вряд ли знал точно, какая именно любовь ему нужна – ведь его любили и Пэт, и Линда. Вероятно, он просто устал от жизни и от людей.

Брайан решил поселиться в деревне. Ферма «Котчфорд», бывшее жилище А. А. Милна, атора бессмертных книг о Винни-Пухе, была выставлена на продажу. Брайан поехал на встречу с американской супружеской четой Тейлоров, которые продавали дом.

Как только Брайан ступил в «Котчфорд», его сердце было потеряно. Сьюки говорила: «Едва увидев этот дом, мы сразу же влюбились в него, и Брайан купил его буквально спустя 5 минут».  В сделку он включил условие: он берёт к себе домработнимцу миссис Зэллетт, которая жила в этом доме. Её долгая служба этому дому были неотделимы от него, и к счастью, она согласилась. Покупка была совершена 21 ноября 1968 года. За королевскую сумму в 30 тыс. фунтов Брайан стал гордым владельцем фермы «Котчфорд».

“Beggars Banquet” был, наконец, выпущен 5 декабря после долгих споров с «Decca» — особенно по части оформления. По поводу выхода диска группа устроила «банкет нищих» в Елизаветинской комнате отеля “Gore” на лондонской Куинс-гейт, в котором были задействованы девушки-официантки и приглашены некотороые друзья из мира масс-медиа.  Все закончилось битвой кремовыми тортами, в которой никто не остался безнаказанным. Брайан швырнул тортом прямо в лицо Мика, и никто не мог не заметить, что это было проявление его затаенной агрессии по отношению к нему. Отношения между Брайаном и остальными «Роллингами» были к этому времени как нельзя более прохладными.

Тем не менее, работа Брайана в новом альбоме группы  вошла в анналы поп-музыки. Скорбные звуки его слайд-гитары наверняка были отражением его изоляции и внутренней неустроенности. Роберт Палмер так написал в 1983 г. в журнале “Rolling Stone” обо вкладе Брайана в “Beggars Banquet”:

«Она не звучала так отстраненно, как удругих музыкантов – чернокожих, белых, живых или умерших. В чернокожей фолк-культуре игра на слайд-гитаре всегда имела характер человеческой речи. Он прото превзошел себя на “No Expectations”, потому что эта песня была рассказом о нем самом, о его чувствах, как если бы он сам выражал их».

Спустя неделю Брайан принял участие в своей самой последней записи с «Роллинг Стоунз» . Проект, задуманный Майклом Линдси-Хоггом, включал в себя двухдневные съемки, начинавшиеся 12 декабря в студии “Intertel” в Уэмбли. Он вспоминает:

«К тому времени я уже снял “Hey Jude” и “Revolution” для «Битлз», и  Мик однажды спросил меня: «Как ты смотришь на съемки нашего телешоу ?» Меня решили сделать режиссером, и все это должно было быть организовано внутри только рок-мира – в противоположность тому, что сторонние компании вкладывают в это дело деньги и в итоге дергают за все струны. После звонка Мика я прикидывал варианты в записной книжке и нарисовал круг, что потом вылилось в идею о цирке. Я перезвонил Мику предложил это в качестве основной темы, и за какие-то несколько недель все было построено. В конце концов там выступили “the Who”, Эрик Клэптон, Джон Ленон и Йоко Оно, Митч Митчелл и “Jethro Tull”.

«Было несколько причин того, что фильм не вышел, но в основном из-за того, что «Стоунз» посчитали, будто “the Who” выступили лучше них. “The Who” записывались ранним вечером, а «Роллинги» начали только в 2 ночи. Потом их съемка растянулась на 5 часов. Все чувствовали себя измотанными.

Напряжение ощущалось не только из-за того, что съемки шли очень поздно:

«Внутри «Стоунз» ощущался определенный стресс. Брайан повредил себе кисть руки, когда был в Марокко, записывая музыкантов Джаджуки.  Она  еще не зажила, и ему было больно, когда он играл.  Ему вообще было теперь трудно. Он и я жили тогда рядом в Хэмпстеде, и в первую ночь, как только я очутился дома, мне позвонил Брайан. Он был расстроен и сказал мне, что Мик и Кит плохо относились к нему веь день, и что он думает, что, наверное, не придет в студию на следующий день. Мы все тогда были очень раздраженными, и я ответил ему: «Тебе нужно будет придти, Брайан. Завтра мы снимаем «Стоунз», а что есть «Роллинг Стоунз» без тебя ?» Кажется, я убедил его, что Мик и Кит не были так жестоки к нему, как он считал, что он  гиперчувствителен, и что все тогда были издерганными. Я хотел убедить его, что они не были проив него, но мне кажется, что чем больше Брайан верил в то, что Мик и Кит сплотились против него, тем больше это было и на самом деле! Брайан был таким красивым – по-мужски, невероятно сексуален, но на съемках «Цирка» он был словно прижат вниз, к земле, и очень несчастлив».

Остальные музыканты не могли не заметить этого тоже. Иэн Андерсон из “Jethro Tull”, хоть и понимавший, что он не знал глубоких причин всего происходившего,  как сторонний наблюдатель отчетливо видел, что Брайану приходилось не сладко: «Брайан казался мне со стороны словно подвергнутым остракизму как в музыкальном, так и в социальном плане, внутри «Стоунз».»  Но в своем стремлении не выказать излишнего неуважения к остальным, он отметил, что: «Без всякого сомнения, «Стоунз» смотрят теперь на тот конкретных отрезок времен одновременно с грустью и – возможно – чувством вины».  Вряд ли это было так на самом деле…

Теперь ни для кого не было секретом, что в группе грядут глубокие перемены. Алексис Корнер вспоминал:

«Брайан потерял всякий контакт с группой. Я понимал это как палка о двух концах – и очень ясно. Думаю, что группа терпела Брайана уже долгое время, и Брайан, в свою очередь, тоже долго терпел их. Ему нравился успех и все такое. Он действительно очень любил все это — даже, кажется, пресытился этим. Но в то же время он хотел играть блюз с большой буквы. И для него казалось предательством, что он так успешен в своем деле».

Однако Брайан по-прежнему не находил в себе решимости и силы взяться в одиночку за собственное, столь трудное и ответственное, дело – сольную карьеру. Это был очередной год, насыщенный стрессами, и он просто устал воевать со всеми и вся. Он смог свободно вздохнуть только тогда, когда вся группа разъехалась по одиночке на Рождественские каникулы. Мик и Кит отправились в Лиму, Перу, Брайан со Сьюки – на Цейлон. Здесь он обозрел дилемму,  в которой оказался, с более безопасной дистанции и пришел к выводу, что существование в подобном вакууме разрушит его как личность. Ходили слухи, что во время съемок «Цирка» у Брайана был разговор с Джоном Ленноном, который, внемля жалобам Брайана, якобы посоветовал ему покинуть свой корабль. Если это и было правдой, то, наверняка, слова Леннона могли всколыхнуть еще больший водоворот противоречивых чувств в  и без того усталой душе Брайана.

В любом случае, эту пропасть уже было не перейти. Если бы Брайан согласился бы плыть по течению без каких-либо личных целей или амбиций, тогда его жизненная дорога была бы просто легким бризом. Но он хотел чего-то большего. Он был очень талантлив, и его видение простиралось гораздо дальше того, чего «Стоунз» уже достигли – он мог видеть то, на что они еще были способны. Он не мог быть простым пассажиром на борту группы, так как ему выпала уникальная возможность быть её бесспорным лидером и стоять у руля. Будучи неуверенноым и чувствительным, неудивительно, что как долго он укрывался от активных действий, в студии с другими участикми «Стоунз» он был гиперчувствителен. Здесь он виделсо всей драматичностью, что стал нежелательной персоной, встречаемой с явным раздражением. Критическая точка в его жизни и карьере была теперь не за горами.

В Цейлоне, незадолго до конца года, посетив астролога, Брайан получил от него странное предупреждение: «Соблюдайте осторожность при плавании в наступающем году. Не входите в воду без сопровождающего». Перед его домом «Котчфорд Фарм» был построен прекрасный наружный бассейн.

Добавить комментарий