Глава 5. Не увядай

Начиная с первого же дня нового 1964-го года, жизнь не стояла на месте. «Роллинги» вместе с “Dave Clark Five”, Клиффом Ричардом, “Hollies”, “Freddie & the Dreamers”, Дасти Спрингфилд и “Swinging Blue Jeans” приняли участие в записи пилотного выпуска телешоу “Top of the Pops” в перестроенном церковном холле.  Дитя Билла Коттона, главой отдела эстрадных программ Би-Би-Си, она стала последышем бешеного успеха “Ready Steady Go!”  Конечно, поначалу им трудновато было метаться между лондонскими группами и ансамблями из других городов Англии. Джерри Марсден из ливерпульской “Gerry & The Pacemakers” вспоминает:                      « «Роллинги» были отличной блюзовой группой и вдохновляли многих из нас, но они были  столичными штучками, а мы – провинциалами, и наши пути никогда не пересекались. Это немного похоже на шотландцев и англичан, здесь была незримая граница между севером  и югом – между ними и группами с Мерсисайда».

Перед трансляцией тем вечером между «Роллингами» и “Swinging Blue Jeans”c Мерсисайда произошла небольшая стычка.  Они переругивались друг с другом, едва приехав в студию, и кто был виноват первым, сказать трудно, но в конце-концов произошлоа настоящая потасовка с опрокинувшимися столами, в результате чего студийные персонал бросился их разнимать.

“I Wanna Be Your Man” добралась до номера 15 в хит-парадах, и теперь должен был выйти их первый мини-альбом с песнями “Bye Bye Johnny” и “Money”на одной стороне и “You Better Move On” и “Poison Ivy”на другой. Записанный в студии “Regent Sound”, он должен был совпасть с новыми гастролями, которые начинались в течениинедели. Перед тем, как Брайан покинул Лондон, ему не исполнилось и 22-х лет, но он узнал устрашающую новость о том, что станет отцом в третий раз: Линда обнаружила, что беременна, и объявила, что ребенок родится летом.

Реакция Брайана на это была смешанной. С одной стороны, он был счастлив с Линдой, ему было уютно с её родителями, и он наслаждался стабильностью семейного дома Лоуренсов. Однако Брайан отлично знал, что последнее, чего он хотел – это быть связанным чем-либо. Он был полон амбиций, и его отношения с Пэт и Марком, окончившиеся так неблагополучно, были его жертвоприношением той всепоглощающей страсти к сцене, которая бурлила в его душе. Теперь его мечты сбывались:  слава заблестела перед его носом, и меньше всего на свете он желал теперь успокаиваться на этом. Линда знала это:

«Перед тем, как я забеременела, мы обсуждали возможность того, где бы нам жить вместе. А после того, как это случилось, мы пошли посмотреть дома. Но когда это все произошло, с «Роллингами» тоже происходили важные вещи. Я имею в виду, что он разрывался между двумя огнями. И он считал, что ему действительно нужно достичь удовлетворения в музыке, что сейчас кажется вполне понятным. Я была очень юна, и он тоже, чтобы одновременно входить в большую музыкальную жизнь и в семейную одновременно. И я увидела это так – Эндрю заставио меня понять это достаточно ясно – что участник «Роллингов» не должен был быть семейным человеком. Так что Брайан метался между двумя образами, в которых он представлялся окружающим».

Впрочем, времени на то, чтобы  как следует переварить и обдумать эту новость и то, что из неё следует, было катастрофически мало. «Роллинги» начали свою череду бесконечных туров, которые продляться почти без перерыва еще 4 года,своим первым турне в наступившем году. Он был назван “Group Scene 1964”, и идея его принадлежала австралийскому антрепенеру Роберту Стигвуду, продюсеру фильмов и ТВ и основателю “RSO Records”. «Я впервые увидел «Роллингов» в “Eel Pie Island” в Туикнеме и подумал тогда, что они – отличные ребята. Именно под тем впечатлением от них я дал им в турне второе место после “Ronettes”. Эта американская девичья группа была частью весьма удачного проекта Фила Спектора на его лейбле  в Филадельфии. Обеспокоенный тем, что его девушки слишком подружатся с лохматыми «Роллингами», Спектор послал тревожную телеграмму Олдэму: « Оставьте моих девушек в покое!» Ему следовало бы быть мудрее и вовсе остаться с ними дома, так как это привлекательное трио негритяночек образовало с  этими хулиганистыми белыми близнецами настоящий пакт.

Взаимное влечение между них было просто неизбежным. «Роллинги» были дикарями и необузданными, в то время как “Ronettes” были сладкими и приятными, и обе стороны были просто очарованы друг другом. Билл уже был женат, а Чарли – предан своей невесте ( правило Эндрю, что «Роллинг Стоунз» не должны обзаводиться семьями, кажется, на них не работало), в результате чего Брайан, Мик и Кит обхаживали девушек как настоящие акулы — свою жертву.  Разница была в том, что в то время как Мик и Кит старались набраться побольше куража и спорили о том, какая девушка наиболее привлекательна, Джонс, будучи потенциальной угрозой для трио, очаровал всех трех певиц.  Оживленные девушки только радовались от возможности сфотографироваться, прижимаясь к Брайану, лишний раз, просто чтобы подразнить Спектора.

Само турне превзошло все ожидания, и пресса, уже измученная битломанией, была только рада освещать его. «Роллинги» и их музыка – более сырая, грубая и похотливая, чем у любой британской группы до них – имела поражающий эффект на публику и словно просилась в заголовки. Некоторые из них звучали так: «Смогут ли «Роллинг Стоунз» побить «Битлз» ?», друге описывали их как поп-отщепенцев, которые способны только на то, чтобы  сердито глядеть на своих зрителей. Мика Джаггера обычно не смущал плохой прием. Когда они играли в Гринвич-Таун-Холле,  на вопль одного недоброжелателя: «Постригись!» Джаггер немедленно ответил: «На себя посмотри!»

По их возвращении они отправились прямо в “Regent Sound”, чтобы записать там свой третий сингл, вещь Бадди Холли под названием “Not Fade Away”. И снова у «Роллингов» получился совершенно другой саунд, нежели у оригинала. На этот раз Брайан показал свой класс владения губной гармоникой: каждый куплет песни сопровождался его дикарской атакой на этом инструменте, на котором он играл быстрее, чем обычно, в два раза. «Роллинги» были очень независимыми в студии, что было редкостью для того времени, и отнюдь не мягко реагировали на вторжение в свой творческий процесс. Для этой записи они решили выбрать ночное время, когда их никто не мог бы побеспокоить.  В итоге “Not Fade Away” стала продуктом настоящей пьянки с участием таких гостей, как Фил Спектор, Аллан Кларк и  Грэем Нэш из “Hollies”, а также  певец Джин Питни — душевный собутыльник.  Выпущен диск был в последнюю неделю февраля.

Всего  за несколько недель до этого «Битлз» совершили свой неподражаемый вояж через Атлантику, совершив свое первое американское турне и дебютировав на самой престижной телепередаче страны “Ed Sullivan Show”, тем самым подготовив почву для Британского вторжения.  Однако «Битлз» подвергли себя риску стать слишком милыми и сладкими. Родители подростков стали покупать их пластинки – что порой вызывало недовольство их детей. Но разве это очень приятно, когда предки глазеют на твоих красоток из журналов, висящих на стене твоей комнаты? Когда вышла “Not Fade Away” со своими открыто сексуальными словами, она не имела ни малейшего шанса быть принятой на «ура» взрослыми слушателями. Дети были просто безумно рады. Газета “Daily Express” писала:

«Они выглядели так, как мальчики, которых каждая уважающая себя мамаша заперла бы в ванной, чтобы они не пугали округу, но «Роллинг Стоунз», этих пятерых молодых лондонских музыкантов с  огромными ртами, бледными щеками и непричесанными волосами,  отнюдь не волнует, что подумают о них мамы. Теперь, когда «Битлз» подружились со всеми возрастными группами, «Роллинг Стоунз» стали голосом подростков».

Брайан читал и перечитывал последнее предложение с нескрываемой гордостью.

Скоро начались и  съемки на телевидении. Благодаря чему на группу смогла теперь посмотреть вся страна, чтобы кашлять,  плеваться в них и чувствовать себя в центре скандала.  Пересматривая теперь эти клипы, очень трудно убедить себя в том, что они действительно вызвали собой такую бурю негодования. На шоу Артура Хейнса Мик выглядел довольно безобидным, улыбаясь словам “You Better Move On”, в то время как Чарли стоически держит ритм. Кит своими пальцами приклеился к одному аккорду, держась вызывающе и самоуверенно, Билл поет гармонии с Брайаном – денди, мягко перебирающим струны своей акустической гитары. Но еще до того, как их выступление окончилось,  отрицательная реакция истеблишмента возымела свое действие.

Продюсеры “Thank Your Lucky Stars” и “Ready Steady Go!” начали получать негодующие письма с возгласами недовольных зрителей по поводу того, почему для них не приглашают в эфир только хороших мальчиков вроде Клиффа Ричарда. Волосы «Роллингов» стали самым большим камнем преткновения для зрителей. Хотя «Битлз» уже ранее шокировали всех своими прическами, они все-таки были какими-то ухоженными, в то время как волосы «Роллингов» неряшливо торчали  в разные стороны и имели разную длину.

Особенно доставалось теперь Брайану. Он ходил с прической «паж», которая полукругом обрамляла его лицо и скрывала от посторонних взглядов его уши и лоб. Эта прическа настолько не понравилось президенту Национальной федерации парикмахеров, что он счел своим долгом предложить следующей группе, которая станет номером первым в хит-парадах, бесплатную стрижку и  обработку специальным составом против вшей. Он выдал такой перл на радость всему старшему поколению: « «Роллинг Стоунз» просто ужасны. Один из них выглядит так, будто на голове у него ворсистая тряпка со швабры».

Брайан был очень задет не столько общим содержанием нападки, сколько совершенно нелепым предубеждением о том, что волосы, более длинные, чем это принято повсеместно, должны быть грязными. Брайан мыл голову дважды в день, что, как мы знаем, вызывало нападки со стороны остальных «Роллингов», которые дали ему прозвище Мистер Шампунь. Впрочем, его стала доставать не только эта кличка, но и многое другое, что происходило тогда в рядах  группы.

Но пока что Брайан и «Роллинги» были сущей находкой для прессы. Чем больше родителя и истеблишмент нападали на них, тем больше росла их популярность. Их традиционной манерой общения стали грубости, подчеркнутые насмешки и враждебность. Эндрю Олдэм мог только торжествовать. Подначивая прессу на сенсационные статьи, он выдал  однажды классическую строчку, которая стала национальным слоганом десятилетия. Она появилась в “Melody Maker” 13 марта, набранная большими заглавными буквами : «РАЗРЕШИТЕ ЛИ ВЫ ВАШЕЙ ДОЧЕРИ ВСТРЕЧАТЬСЯ С «РОЛЛИНГОМ» ?». Теперь каждая новая  статья начиналась со слов: «Их назывюат самой отвратительной группой Британии…» или «Любимые детьми, ненавидимые родителями…»

Впрочем, были и те, кто выступал за них. Например, диджей Джимми Сэвилл написал в своей колонке для газеты “People”: «Когда они отдыхают, то они – отличная команда, с которой можно посмеяться, и одеваются они очень чисто и красиво».

Видя теперь, каким радикальным стал их имидж, Брайан не мог не огорчаться ему. Ему казалось, что пресса словно преследовала их, и ему не нравилось это, каким бы уступчивым в прошлом он не был. Против нападок прессы он нашел верное средство: как только «Роллингов» начинали публично честить представители прессы, те по его команде одновременно начинали строить рожи: задирать пальцами носы и опускать нижние веки глаз. Это движение имело верный, но кратковременный эффект.

За кулисами страсти тоже накалялись. Ревность внутри группы начала потихоньку разъедать её изнутри. В ней в основном начинали обвинять Брайана: он якобы ревновал Эндрю за то, что тот прибрал к рукам «Роллингов»; Мика – за то, что теперь все прожектора были направлены только на него; Кита  — за то, что он вместе с Миком установил монополию на сочинение всех новых песен «Роллингов». Но не все было так просто.

Больше всех постаравшийся сделать из «Роллингов» нечто, когда они были еще ничем и никем, Брайан понимал, что потенциал Олдэма неплох в определенных дозах, но ему было совершенно чуждо подчиняться человеку, который ничего не понимал ни в музыке, ни в сценических движениях, ни в управлении людьми. Именно это неприятие и профессиональное пренебрежение к их молодому и не в меру прыткому менеджеру и было расценено многими как ревность. Но это было скорее соперничество. На сцене Брайан был динамичен, но он стоял не в центре. Как певец, в центре и впереди стоял Мик. Брайана обижало, что все внимание на себе сконцентрировал именно он. Ноэль Реддинг, басист группы Джими Хендрикса, говорил по этому поводу:

«Мик старался тянуть одеяло на себя с самого начала, потому что в реальности Брайан получал больше внимания, чем он. Это широко известно, что Мику не нравилось, что Брайана замечали больше. То есть, он просто ненавидел это! И, знаете, этот парень действительно выделялся среди них. Брайан был настоящим центром внимания, и это у него получалось так просто, что я не удивляюсь, что им это не нравилось!»

Вдобавок ко всему этому, один засценный элемент работал не на Брайана. Из-за того, что он жил отдельно с Линдой, остальные «Роллинги» обзывали его довольным деревенским сквайром, в то время как они перебивались в городе. Их уколы Брайан перебирал внутри себя каждый раз, когда ехал домой – каждую ремарку, каждый мелкий нюанс. Если бы он был более толстокожим, то он бы огородил себя от массы неприятных слов, которые нещадно били по его самооценке. Однако он был не таким, и часто спрашивал Линду, которая в его честь даже переименовала название своего дома – «Лоуренсы» – в «Роллинг Стоун», действительно ли его любят или ненавидят в группе.

Самым большим ударом по нему было то, как группа стала подходить к написанию новых песен. Эндрю все время намекал Мику и Киту, что им следует писать песни, и после долгих уговоров и даже угроз они согласились. Почему эта роль не была предложена перво-наперво Брайану – большая загадка. И теперь, хотя он и имел желание сочинять собственный материал для «Роллингов», оно так и не оформилось никогда в нечто осязаемое.

Если верить Киту Ричардсу, то Брайан никогда не показывал никому из группы ни одной своей песни. Мик и Кит всегда открыто признавали, что им нужно было сперва набраться куража, чтобы похвастаться перед кем бы то ни было своим новым детищем, и в этом Брайан вряд ли в этом плане отличался от них. Но он был один. Линда говорит по этому поводу:

« Конечно же, это было то, к чему его не подпускали, насколько я могу сказать, потому что он тоже сочинял и хотел поделиться своими композициями с ребятами. Он часто приходил домой огорченный, даже чуть не плача, оттого, что они занимались своими  вещами, и он не чувствовал, что они хотя бы проявят интерес к его идеям или захотят послушать его наброски, и все втаком духе».

Мать Линды, Вайолет, также говорит: «О да! Брайан часто рано утром садился за кухонный стол и сочинял песни. Для него это было очень важно, и это были такие хорошие песни!»

Во многом жизнь с семьей своей подруги стала во многом стержнем спокойствия для Брайана, где он мог расслабиться перед ежедневной кабалой. Гиперчувствительный, он не мог не ощущать теперь постоянное давление извне. Но это были нелегкие времена, и «Роллинги» изо всех сил лезли на вершину музыкального Олимпа. Брайан стал прятать в себе свою неуверенность и концентрироваться на внешних  проявлениях того, чего теперь достигла группв: вызывающий ритм-энд-блюз, заводная агрессия, шовинизм и гордая сексуальность.  Там, где сдались «Битлз», «Роллинги» сделали реванш.  Они не пытались скрывать свои истинные мысли и чувства: теперь они превозносили секс, но не как часть приятного романа, а как  неприкрашенное удовольствие.

Несмотря на свою внутреннюю фрустрацию, или, скорее всего, её последствия, Брайан, физически здоровый человек, наслаждавшийся сценой, словно все чаще и чаще стал повторять с неё всем женщинам мира: «Мы не хотим жениться на тебе, мы хотим уложить тебя в постель». На сцене он был вызывающ и циничен, что проявлялось в его ведущих гитарных риффах и яростных звуках гармоники. Он теперь спрятал глубоко внутрь себя поток неудовлетворенности, который, даже исчезнув из глаз, грозил каждую минуту выйти из повиновения и полностью захлестнуть его душу.

И вот вышел долгожданный первый альбом «Роллингов». Записанный в сжатые сроки на “Regent Sound”, он стал для всх настоящей головной болью. Необходимость собрать целых 12 песен для долгоиграющей пластинки показала скудость их репертуара. Мик и Кит, после нескольких неудачных попыток, предложили свою песню “Tell Me”. Остальные 11 песен были взяты из их боевого клубного прошлого. Однако все они были очень короткими по длительности, и Брайану пришлось изрядно постараться, чтобы наполнить их своими просто невероятными инструментальными проходами.  Для многих шедевром стала его игра на слайд-гитаре в провокационной песне Слима Харпо “I’m A King Bee”.

Но главным достижением альбома была, наверное, обложка. Этот диск сломал все правила. После долгих споров с отделом дизайна фирмы “Decca” он был выпущен без названия и без имени группы на лицевой стороне конверта – просто  мрачное фото пятерых молодых людей,  пристально смотрящих в глубину камеры.  Особенным было освещение. Их одежды с Карнаби-стрит была едва заметна, в то время как свет сфокусировался на их лицах. Первый слева, Брайан выглядит щеголем в жилете в тонкую полоску и белой рубашке с золотыми запонками, он резко выделяется своим прикидом среди всех «Роллингов», в то время как все остальные четверо одеты  в темные пиджаки.

По предварительным заказам альбом был продан в количестве 10 тыс. экземпляров. Это было даже лучше, чем у дебютного альбома «Битлз», на который пришло всего 6 тыс. заявок. И более того, альбом «Стоунз» потеснил  в хит-парадах второй их альбом “With the Beatles”.

Теперь Брайан нуждался в пространстве. Как он делал это часто, он приезжал в Челтнем со скорым визитом к своим родителям и  особенно к своим друзьям Эпплби. В предыдущие разы он брал с собой Линду, впрочем, не упоминая в разговорах, что они ожидают появления ребенка. Но теперь Линду особенно сильно разнесло, она оставалась дома, и он ехал один. Первой остановкой Брайана всегда была Парк-Плейс, где он виделся с Джоном Эпплби. Вдова Джона Рэйи вспоминает: «Когда бы Брайан не бывал дома, он всегда приходил в нашу квартиру поболтать с Джоном. Они всегда были близки. Потом они обычно вставали и уходили в паб. Брайан просто наслаждался несколькими непривычными для себя часами в компании старых друзей».

В пабе местная молодежь окружала Брайана, робко надеясь поговорить с ним или заполучить автограф. Добрый по своей природе, Брайан не только не жаловался, но даже радовал детей тем, что приглашал их сесть рядом с ним. Джон же, оценивая своего юного друга, не мог не заметить усталых линий возле его глаз и рта. Часто фаны принимали Джона за отца Брайана.

Но график «Роллингов» не позволял ему надолго задерживаться в Челтнеме, и очень скоро он возвращался к обычной повседневной  суете, успевая только попрощаться с Линдой и их еще не рожденным сыном перед своим самым ответственным на тот момент шагом: первым американским турне.

Это и пугало, и радовало «Стоунз».  С болью понимая, что там у них еще не было хит-сингла, они были полны сомнений. Они старались успокоить себя тем, что «Битлз» уже прошли через все это. Билл Уаймен как-то вспоминал: «У других групп был хит, успешный тур, успешное выступление по ТВ. У нас не  было ничего этого, чтобы переполняться какими-либо ожиданиями. Неудивительно, что перед тем, как отправиться в путь, мы все впали в депрессию». Брайан подходил  к этому делу по-философски: «Нам нужно сначала произвести впечатление на публику перед тем, как мы начнем продавать им свои записи», — говорил он.

Их приезд потрудились анонсировать только несколько газет, в привычной уже манере разрекламировав их неряшливость, но это мало помогло им. Правда, было и исключение: журнал “Vogue” под редакцией Дайэн Врилэнд описал их как «довольно непохожих на «Битлз» и более ужасающих».

Встреченных прохладным приемом в аэропорту Кеннеди, где около сотни девушек кричали с крыши его здания («Битлз» встречали тысячи) , их сразу же спросили: «Эй, парни, вы что, в париках ?» Только Западное Побережье приняло их тепло, и, как заметил Фил Спектор, если в Нью-Йорке их приняли на высшем уровне, то в среднезападной Америке ответом им была могильная тишина. Местные шерифы, работники отелей, даже продавщицы, кажется, возненавидели их с первого взгляда. После того, как ненужный и хлопотной эскорт из 12 копов на мотоциклах с воющими сиренами встретил их в аэропорту, они выступили перед аудиторией Омахи, штат Небраска, в зале на 15 тыс. мест, из которых заняты были только 600.

Их здешние гастроли были разительным контрастом с более ранним триумфом «Битлз». Тогда вся их четверка была заключена в отеле “Plaza”. Такого, увы, не случилось со «Стоунз», хотя Олдэм протащил в газету “Daily Express” историю о том, что они будто бы были забаррикадированы в гостинице Манхэттена фанатками с ножницами, каждая их которых желала во что бы то ни стало остричь у них прядь волос на память.  Это могло бы сработать, если бы Брайан не был замечен прогуливающимся в гордом одиночестве по Бродвею  — в самом центре Манхэттена.

Они очень хотели выступить на шоу Дина Мартина”Hollywood Palace”, не зная, каким унижением это для них обернется.

Для Брайана наивысшей точкой всей их поездки была двухдневная сессия звукозаписи в знаменитой студии “Chess”в Чикаго. Там они познакомились с  такими великим и блюзменами, как Вилли Диксон, Бадди Гай и Мадди Уотерс, которые даже помогли им даже внести свое оборудование. Но самая большая радость для них была, конечно, иметь возможность воспользоваться продвинутой технологией студии и воображением её главного звукорежиссера Рона Мало.

Под чутким руководством Мало игра группы звучала более собранно, чем обычно. Брайан был настроен на работу, и ему явно хотелось взять от этих двух дней все. Они записали там 15 треков.

«Роллинги» записали там и  номер Бобби Уомэка “It’s All Over Now”, который вскоре станет их первым хитом в Англии. После сессии они устроили импровизированную пресс-конференцию около строения на Саут-Мичиган-Авеню, создав невероятную пробку и массовую давку, в результате чего начальник чикагской полиции пригрозил «Заперестьв кутузке всю их чертову компанию».

“Tell Me” была издана в качестве сингла в Америке, когда их турне окончилось на высокой ноте – двумя концертами в Карнеги-Холле, когда фаны начали буйствовать еще перед тем, как они сыграли свою первую ноту. Вместо того, чтобы завершить шоу, группа по настоянию полиции играла в его первой половине, а потом убрала их со сцены во время первого же перерыва. Кажется, что как только американцы начали раскачиваться под «Стоунз», им уже нужно было улетать.

Они прервали свое турне и вернулись домой для того, чтобы сыграть на давно запланированном концерте в Магдален-Колледже в Оксфорде на ежегодном  Памятном Балуу. Организаторы концерта невольно удивились, какими же знаменитыми стали теперь «Роллинги».  Обычно привередливые в таких вопросах «Битлз» отказались играть за 500 фунтов на Майском бале колледжа Христа, и «Роллингам» убедительно намекали на то, чтобы они отменили свой концерт. Они больше не могли оставаться в Штатах и потому, что в Оксфорде выступал также Хаулин Вулф.

 

Когда они прилетели в Хитроу, Мика встреча Крисси Шримптон. Брайану пришлось ждать, пока он не доберется до Виндзора и  увидит Линду. Опыт от поездки в Шататы, каким бы он противоречивым не был, изрядно оживил его. Да, конечно, он очень соскучился по Линде. Он наприсылал ей кучу открыток, накупил множество дорогих подарков для её и для семьи. Но приближавшееся рождение ребенка ставило под вопрос то, что он собирался делать дальше. Неспешно прогуливаясь с Линдой и любимым козликом, он не мог не ощущать, как его счастливое возвращение мало-помалу становится ему самому в тягость. Брайан изменился – и это было заметно. Но Линда не обращала на это внимание – ведь он вернулся.

Олдэм продолжил свое наступление. Его излюбленной шуткой было посылать нескольких «Роллингов» в лучшие лондонские отели и наблюдать вместе с дюжиной журналистов и фотографов, как их оттуда прогонят. После десятого раза Брайану стало просто тошно от этого. Теперь их фанам нравилось видеть их как жертв истэблишмента, но это, как Брайан признавался своим друзьям, теперь очень беспокоило его.

Cамым скандальным их выступлением стало, наверное, шоу на британском телевидении “Juke Box Jury”, где новые пластинки проигрывались специально для жюри из 4-х знаменитостей, которые голосовали за них табличками ХИТ или ПРОПУСКАЕМ.  Специально для «Роллингов» это был единственный раз, когда разрешались 5 судей. Олдэм увидел в этом очередную площадку для скандала, и проинструктировал их быть как можно более грубыми и невежливыми по отношению к представляемым дискам. Но Брайан быстро потерял терпение у этому. Ведущий Би-Би-Си Дэвид Джейкобс живо помнит отношение к этому Брайана, его глубокую неприязнь к той глупости, которую они должны были проявить в эфире:

«Я очень отчетливо помню, как они начали свои выкрутасы, как только они сели на свои места. Не могу вспомнить, было ли это на репетиции, или мы сразу включили их в эфир. Но Брайан несколько раз попытался призвать их к порядку и, к моему большому удивлению, сказал, что они производят эффект непрофессионалов и должны позволить мне вести шоу в своей обычной манере. Это имело на них немедленное действие, и после этого они стали вести себя в самой неожиданной порядочной манере».

Но бомба уже взорвалась. Шокированные зрители после программы сразу же побежали строчить в редакцию гневные письма, так как «Роллинги» безжалостно проголосовали против всех пластинок, представленных в эфире. Одна жеенщина горько заметила, что всю программу они без перерыва курили, и только Брайан встал со своего места, когда пожимал руку леди.

«Думаю, это было ошибкой – приглашать всех пятерых сразу, — вспоминал потом Брайан. – Наверное первые двое в одну неделю, а остальные – в другую, это было бы лучше». Хотя он также пытался защитить «Роллингов», сказав, что «Окружающие к нам относятся грубо, и это смешно. Так и надо. Но если мы кому-нибудь грубим, то.. оу, как это ужасно!» С этого дня Брайан начал словно балансировать на натянутом канате. С одной стороны, он выходил из себя и в личных беседах осуждал хулиганский имидж группы – так часто, что его почти перестали слушать, но он одновременно был  особенно лоялен к «Стоунз» как к группе и больше остальных публично оборонялся  от зенитной артиллерии нападок и ругани в их адрес, что, конечно же, выходило ему потом боком.  Неудивительно, что большую часть своего свободного времени он пребывал в смешанных чувствах.

Джимми Сэвилл был близким другом Брайана много лет. Он говорил о нем: «Брайан был очень глубоким человеком, и он всегда задавался философскими вопросами о жизни. Непонимание со стороны окружающих очень обижало его, и когда так продолжалось долго, он спрашивал, к чему же это все приведет в конце концов ?»

4 июля «Роллинги» заняли 1-е место в британском списке лучших синглов с песней “It’s All Over Now”. Атака Джонса на гитаре с первых аккордов этой вещи привлекла к ней внимание настолько, что 150 тысяч предварительных заявок на неё пропутили сингл во все «горячие десятки» страны, потеснив хит “Animals” “House of the Rising Sun”.

Спустя всего несколько недель после этого Линда подарила Брайану третьего сына – еще одного прекрасного маленького светловолосого мальчика, которого они окрестили Джулиан Брайан. Он был так же рад Джулиану, как и Марку. Говорит Вайолет Лоуренс:

«О да! Брайан стремительно прбежал в роддом, чтобы увидеть своего маленького сына, и , конечно же, Линду. Кстати, там же, в роддоме, он сделал Линде предложение руки и сердца. Я и Алек были там же, и он первым делом подошел к нам. Вы видите, что Брайан все время вел себя очень корректно. Я имею в виду, когда он решил встречаться с Линдой, он пришел к нам домой и спросил нашего разрешения. Теперь в роддоме он попросил нашего благословения на союз с Линдой».

Советом Вайолет было то, чтобы они не спешили пожениться только из-за появления ребеночка. Когда это произошло, Брайан был просто переполнен сильными чувствами. Его предложение Линде не было пустым жестом, и конкретно в тот момент он явно отвечал за то, что он говорил. Но на самом деле он, конечно же, был очень далек от того, чтобы завести с Линдой семью – даже дальше, чем когда это было с Пэт. Хотя Вайолет дала ему некоторое послабление, он уже отлично знал, чего от него ожидает семья Линды. Прошло только немного времени, чтобы он понял, какие трудности его теперь ожидают.

График «Роллингов» позволил ему уйти от семейных проблем, как казалось, на время. Но полностью игнорировать их было нельзя, и вместо того, чтобы сблизить пару, рождение Джулиана и давление со стороны родителей новоиспеченной матери, которое оно вызвало, изрядно ухудшило отношения Брайана с Линдой в последующие месяцы- вплоть до того момента, когда после жаркой и долгой конфронтации ему пришлось уехать из дома Лоуренсов. В то время как у них появился первый хит, и когда за оставшиеся полгода им нужно было сняться на ТВ в трех странах, без остановки проехаться с концертами по Франции и Голландии и трижды обернуться с гастролями вокруг света,  - для Брайана семья была бы чересчур непосильным испытанием.

Это были очень нелегкие времена для Брайана. Балансируя между опустошением и радостным возбуждением, изо всех благ новой «звездной» жизни он наверняка наслаждался теперь только одним чувством – чувством предвкушения чего-то необычайного, нового и будоражащего перед тем, как над группой поднимался занавес. На концертах публика просто бесновалась. Описывая свои чувства по поводу выступлений, Брайан говорил: «Атмосфера там более чем электрическая. Это – нечто осязаемое, как большая эластичная повязка, которая собирается лопнуть в любой момент».

Из Гааги на остров Мэн, острова в Британском канале и Ирландия, это воодушевление и существование «на нервах» двигало Брайана вперед. После постоянного созерцания бешеных толп фанов, истошно кричащих девушек, бьющихся в истерике и прыгающих  в темноте зрительного зала, к группе пришел страх не выйти после концерта живыми. Планы  о том, как уйти с концерта в целости и сохранности, разрабатывались за несколько часов до самого шоу. Как вспоминает Билл Уаймен: «Эти детки могли бы просто разорвать вас на кусочки, выдернуть все ваши волосы, разорвать всю вашу одежду… они сходили с ума… просто прыгали на вас, крича на чем свет стоит. Когда мы бежали с телесъемок в машину, всегда на нашем пути были детки, и тогда дверь могла быть просто вырвана, и мы ехали по дороге на машине без двери, оставляя позади сущее светопреставление».

Это была очень напряженная жизнь, к проблемам которой добавилось и то, что группа должна была находиться друг с другом 24 часа в день. Разногласия и различия между Брайаном и Миком с Китом имели теперь значительный эффект на его самооценку и самочувствие. В этом безвоздушном коконе – закрытом мирке «Роллинг Стоунз» — раскрылись самые неприглядные стороны отдельных личностей.

Всегда впечатлительному, Брайану нелегко было сносить нападки, которые, как ему порой небеспочвенно казалось, напрямую касались его. Временами он чувствовал, что остальные питают к нему даже настоящее презрение, и это обижало его, но еще труднее ему было верить в то, что это — правда. К тому времени Мик и Кит научились очень смешно и обидно изображать его, фокусируя внимание на его физических недостатках – коротких ногах и шее. Их грубое и извращенное кривляние достигло своего апогея во время турне в Ирландии и смертельно раздосадовало Брайана. В то же время Брайан, будучи почти на ножах с Олдэмом, почти не видел надежду на то, что эти отношения с ним изменятся к лучшему, так как его ярость, что он выплеснул на остальных «Роллингов» во время съемок “Juke Box Jury”, была прямой защитной реакцией на имидж группы, который Олдэм, похоже, решился защищать не на жизнь, а на смерть. Всё чаще и чаще чувствуя себя словно прижатым чей-то беспощадной и властной рукой к холодной стене, Брайан начал пить.

Когда с ним была Пэт, он почти не пил. «Он был почти всегда слишком занят тем, что играл музыку», — вспоминает она. Как только он переселился в Лондон ( со всеми вытекающими отсюда последствиями), он начал понемногу принимать на грудь, чтобы быть более уверенным в себе. Это «понемногу» с течением времени увеличивалось и увеличивалось так, что к 1964-му он стал, по сути дела, настоящим алкоголиком. Также из-за постоянного нервного напряжения он стал выкуривать по 60 сигарет в день, что еще более ослабило его легкие, и так пораженные астмой. Помимо этого он — как, впрочем, и все они – начал страдать от отсутствия сбалансированной диеты. Нерегулярное питание означало для них какой-нибудь бургер в перерывах между концертами. Домом для них было то место, где кончался их последний тур, и так времени, что он проводил ночами в постели – редко в одиночку – выдавалось катастрофически мало, то эта всегдашняя усталость только усилила его неуверенность в себе, которая углублялась с каждым днем все больше и больше. Он выпивал, чтобы побороть это пугающее чувство, но, слишком стараясь компенсировать свой стресс опьянением, он выпивал чересчур много, и тогда его поведение становилось весьма странным. Уверенность, которую он теперь искал, навсегда покинула его, и  комбинация обиды, фрустрации и смущения в его душе, далекая от того, чтобы исчезнуть самостоятельно, только усиливало свое действие на него, и он  становился колючим и агрессивным.

Самая большая наглость со стороны остальных «Роллингов» заключалась в том, что после того, как его так бессердечно и обидно передразнивали, от Брайана ждали, что он будет играть на сцене с такой же отдачей, что и всегда. Никто не сможет отрицать, что сила и драйв «Стоунз» во многом шли именно от Брайана. Группа заставляла его молчать и играть, как будто бы ничего не произошло.

Но Брайан не мог ни забыть, ни простить всего этого остальным. В конце концов он остался один, опустошенный и вечно готовый обороняться. Это навсегда засевшее в нем подозрение, что остальным нравится видеть его подавленным, вскоре превратилось в его самое большое убеждение. Он считал, что его благополучно отставляла в сторону, пока его исполнение им не было нужно, руководящая троица в лице Мика, Кита и Эндрю. Как он не старался скрыть от всех свое плохое настроение, ему становилось все горше и горше. Самое несправедливое, что даже после его смерти не все находят в себе силы понять Брайана и посочувствовать ему.  Если верить Глину Джонзу, «Брайан теперь стал в группе изгоем, и это была его собственная вина». Многие другие видели в попытках Брайана исправить эту ситуацию только желание возвыситься или выпендриться. До сих пор не чувствующие вины за свое тогдашнее поведение, «Роллинги» всегда дистанцировались от любых обвинений в том, что они обижали Брайана, и говорили так, будто бы он был бесчувственным бревном, что в его отдалении от группы была его вина – якобы он вел себя слишком эгоистично и воинственно.

Надоедливые гастроли, впрочем, продолжались, и теперь им приходилось «выбирать» между тем бедламом, что творился во время их концертов, и бедламом в их личных отношениях. Брайан всегда боялся толпы.  Парадоксально, но факт: её хаотический энтузиазм давал ему некий эмоциональный толчок; но в общем-то он был робкой и нервной натурой, не приспособленной к публичной жизни, и массовая истерия пугала его. Она пугала их всех, особенно если что-то случалось не так, как надо.

В “St.George’s Hall” в Брэдфорде Брайан был атакован фанатами, когда группа решила пробежаться через дорогу к своему отелю между концертами. Стю вспоминал: «В перерыве между шоу они не захотели сидеть в своей гримерке до начала второго концерта. Они сказали: «Может быть, нам воспользоваться шансом и перебежать дорогу к отелю?» У всех их это получилось кроме Брайана. Перед тем, как Брайан появился перед входом в гостиницу, фаны обступили его. Он повернулся и побежал в другую сторону.  И вот все эти безумцы уже преследуют Брайана по улицам Брэдфорда, разрывая его одежду в клочья. Наконец, полиция вернула его – без пиджака, без рубашки, он потерял ботинок и несколько прядей волос».

Это снова произошло в Шеффилде. Фаны в надежде раздеть его догола подкараулили Брайана в городском сквере. Как вспоминает Билл: « Брайан бежал через весь Шеффилд с примерно 50-ю девчонками позади него, которые отрывали с него одежду клочок за клочком, в то время как мы наблюдали за этим из окна гостиницы и смеялись. Потом количество этих девиц увеличилось, наверное, до сотни!»

К осени 1964-го Британия виртуально разделилась на два лагеря. Ты – фан «Стоунз» или фан «Битлз»? – вот каков был самый насущный вопрос сезона. О том, чтобы быть фаном и тех, и других, нельзя было и думать. Соперничество между ними было как никогда острым, и ваш выбор обычно характеризовал вас. Быть фаном «Битлз» означало быть милым, дружелюбным и безопасным для окружающих. Быть же «Стоунз»-фриком – это ставило вас на определенную ступень, это невидимо вытатуировывало у вас на лбу отметину нон-конформиста.

В то время как Лондон раскачивался под звуки музыки группы “Who”, “Small Faces”и “Kinks”, «Роллинги» продолжали сеять разрушение по стране. Выдранные из пола сиденья и разорванные занавесы стоили театрам их доходов. Парни из публики решили положить конец фатальной привлекательности Брайана на сцене, и на одном памятном концерте его рояль «Стейнвей» был увезен из-под его рук и скинут за кулисы в отчаянном желании ударить его им. Бесчисленные концерты были отменены из-за страха перед тем, что произошло на предыдущих, и этот вирус разносился по Европе, где «стоуномания» намного превзошла «битломанию».

В октябре Брайан попытался все-таки протянуть одну свою песню в репертуар группы: это была “Dust My Pyramids”, записанная для радиопрограммы Би-Би-Си. Песня, продолжавшаяся меньше минуты, была более похожа на импровизированный джэм в духе Элмора Джеймса, и открывала программу. Особого резонанса она не получила.

В том же месяце они объявили миру, что будут гастролировать по Южной Африке, а Чарли раздосадовал Олдэма тем, что тихо женился на своей невесте Ширли Шеферд. «Роллинги» завоевали Германию и Бельгию.

18 октября, после неудачной попытки министра внутренних дел Бельгии запретить их, «Стоунз» сыграли перед обезумевшей толпой на Всемирной ярмарочной площади в Брюсселе –за её воротами собрался еще более широкий контингент, которому не удалось достать билеты. Эти люди были едва сдерживаемы мрачной, вооруженной полицией с собаками. Спустя два дня анархия началась на улицах Парижа, после того, как они сыграли в «Олимпии»; на этот раз фаны были так смелы, что с бешеной силой вступили в бой с жандармами. Потом, в конце октября, «Роллинги» вернулись в Америку со своим вторым турне из 12 дат, в котором их ждало целых два престижных выступления: одно в Академии музыки, а второе, более важное для них – долгожданный дебют на Шоу Эда Салливана.

Это было решение, о котором сам Салливан пожалел, едва «Стоунз» взошли на сцену. Хотя они выглядели вполне прилично – Брайан одел даже костюм и галстук – зрители были по-прежнему неприятно поражены их неформальным стилем и понуждали Салливана объяснить всем им, зачем он  вообще пригласил их выступать. Защищаясь, он сказал, что не видел их до последней секунды перед тем, как их пустили в эфир, и поэтому даже и не представлял, что они будут выглядеть так вызывающе. Он заверил зрителей потом, что они больше никогда не появятся у него.

Во время этого турне Мик решил немного побезумствовать, переигрывая перед каждой камерой,  особенно, когда один интервьюер решил добиться у него объяснения, почему на этот раз «Стоунз» стали такими популярными. Брайан же, как всегда, был переполнен музыкой, и если в июне самой большой радостью для него был визит в “Chess”, то теперь он переполнялся приятными чувствами от похода в студию “RCA”в Голливуде. В перерывах между съемками церемонии награждения премией “TAMI” и шоу “Shindig!”, Брайан умудрился подцепить вирус, опрокинувший его в постель, апатичного и усталого.

Последним релизом года стал в ноябре “Little Red Rooster” – весьма смелая вещь, продолжавшая линию “It’s All Over Now”. Это было возвращение к чистому и незамутненному блюзу. Сексуальные намеки в тексте этой песни были весьма умелыми, но что действительно сделало этот номер успешным – это захватывающая своим трепетом одинокая слайд-гитара Брайана, ставшая жизненной энергией этой записи. Встреченный фанами втихую, “Rooster” тем не менее стал вторым хитом группы и с тех пор стал одной из любимейших вещей Брайана. Для его раскрутки  «Роллинги» вернулись на шоу “Ready Steady Go!”, и перед тем, как дать им сыграть этот противоречивый номер, его ведущий Кит Фордайс взял интервью у Брайана и Мика. Подозрительная разница между матерым исполнением Брайана и мальчиковым бормотанием Мика характеризует тогдашние основные различия между этими двумя молодыми людьми.

Из всех «Стоунз» Киту Фордайсу больше всех нравился Брайан. «Он был отличным парнем, — вспоминает он. – На самом деле! Он выделялся среди всех их на целую голову». Как объясняет Кит, самое хорошее, что было для него в 1964-м – это то, что несмотря на то, что у них тогда было очень много полной радости работы, в студиях вроде “RSG!” всегда стояла очень отдыхающая атмосфера, и все группы были просто поражены ей и благодарны  – за единственным исключением в виде «Роллингов». Он говорит:

«В определенной мере они были темпераментны. Кроме Брайана, вот так. Наша команда работала именно с Брайаном. Он проявлял живой интерес ко всему, что касалось шоу. То есть, какая механика на какой позиции, какой ракурс им больше подходил и т.д., но он также был еще и скромен. Он никогда не диктовал. Он всегда предлагал… спрашивал. Например: «Может, мы сделаем так ?» или «Наверное так ? Что вы думаете ?» И он выслушивал советы. Так что если никто этого не делал, то он знал, что все мы здесь для того, чтобы сделать это как можно лучше».

В том выпуске шоу Брайан объявил, что «Роллинги» очень ждут своего 6-недельного перерыва, который продлится до конца года. «Мне кажется, что нам всем нужны каникулы», — сказал он Киту. Конечно, он имел в виду только усталость от напряженного гастрольного графика, а не натянутые отношения в группе.

Узнав о секрете Чарли через месяц, Олдэм рвал и метал. Он был разъярен и тем, что Брайан стал отцом, и решил, что будь что будет, но рождение Джулиана лучше держать в секрете. Брайан Джонс, впрочем, и не старался упрочить свое положение отца.  Как Мик и Кит, Брайан должен был быть привлекательным холостяком в поисках своей половинки – фантазия каждой половозрелой девушки.

Для Брайана ,очень прижимаемого Олдэмом в этом плане,  это было последней каплей, но не главной причиной того, что его роман с Линдой разрушился. Брайан обсуждал возможную свадьбу и до определенного момента мечтал об этом. «Он мечтал о большом доме и о поместье, где бы у него было много домашних животных»,  — вспоминает Линда. Однако несмотря на то, что часть его натуры мечтала о любимой жене, ждущей его у очага, ему было всего 22 года, и он был весьма далек от того, чтобы надеть обручальное кольцо на палец хоть какой-либо девушки. Музыка влекла его неудержимо, а отношения были для него необязательным приложением к ней. Это легкомыслие не было необычным для Брайана, и это, конечно же, не значило, что он будет горевать над потерей Линды. Но ситуация с семьей Лоуренсов была тревожна, так как было ясно, что он не оправдает их ожиданий, и в конце концов он разорвал с ними всякие отношения в ноябре.

Конечно, Брайан мог вы взять ситуацию в свои руки и воспрепятствовать нападкам со стороны Олэма – но он просто не захотел сделать этого. Жизнь беззаботной рок-звезды подсознательно привлекала его гораздо больше, чем жизнь добропорядочного семьянина. Обожания Линды и присутствия малыша для Браана было недостаточно, чтобы чувствовать себя полностью удовлетворенным и довольным жизни. Хотя кто его знает – чег он вообще хотел от жизни ? Быть может, боязнь семейных отношений была продиктована неблагополучным детством Брайана.

Брайан переехал в квартиру в Лондоне — на этот раз так далеко от Эдит-гроув, как это только можно было себе представить. Чтобы отметить совё официальное возвращение к холостой жизни, он оседлал свой быстрый и роскошный автомобиль «Хамбер». Он проехался по бутикам Карнаби-стрит, соря деньгами на дорогую одежду (так, он купил за 40 фунтов французский пиджак от Сесиля Джии), каждую неделю поддерживая свой статус Самой хорошо одетой поп-звезды, данный ему журналом “Rave”. Он также стал частым гостем в разнообразных клубах вроде “Ad Lib” и “Whipps”, где без устали знакомился с новыми людьми.

В это время Брайан жил на квартире с Тони Брейнсби, который в начале 70-х станет одним из лучших поп-публицистов Британии, писавшем о таких «звездах», как “Queen” и Пол Маккартни.  Тони живо вспоминает опустошающий стиль жизни Брайана. Он говорит: «Каким Брайан был в отношении женщин! Он увивался вокруг дочери Реджинальда Модлинга ( Модлинг был тогда канцлером казначейства в Британском консервативном правительстве). Но что меня всегда сводило с ума – это то, что Брайан постоянно терял свой ключ от квартиры. Я часто спал, а Брайан  приезжал домой в ранние часы и барабанил по входной двери».

Социальная сфера Брайана менялась. Так, в его жизнь вошел Роберт Фрейзер, лондонский арт-дилер, который использовал свое влияние в мире искусства для того, чтобы торговать работами Энди Уорхола и Джима Дайна. Он познакомился со «Стоунз» в Париже и после их концерта в «Олимпии» начал тусоваться с Брайаном. Вместе с Фрейзером на авансцене вскоре появился и воспитанник Итонского колледжа Кристофер Гиббс, молодой антикварный дилер со своим магазинчиком в Челси. Племянник губернатора Родезии и друг королевского фотографа Сесиля Битона, Гиббс и вся его компания в Челси уж слишком желали раскрыть свои объятья для Брайана Джонса.

До этого времени друзьями Брайана почти сплошь были знакомые музыканты, а не арт-тусовка. С течением дней Брайан все больше уединялся и отдалялся от своих старых и крепких связей. Но никто еще не замечал этого или не видел в этом что-то плохое. Поп-мир был в общем-то изменчивой штукой. Что-то планировать в своей жизни можно было, если вам сопутствовала удача,  максимум на пару лет. Как только их первый успешный год пролетел метеором, Брайан лаконично предсказал: « Так классно будет не всегда».

Добавить комментарий