Глава 9: 1968 год

Брайан решил вернуться в Марракеш в начале 1968-го вместе с Глином Джонзом, чтобы найти и написать музыкантов Г’наоуа. Это было братство или религиозная община, уходящая своими корнями в Судан. Музыканты Г’наоуа были чернокожими — в противоположность более светлокожим арабам и берберам. Брайан решил, что будет здорово, если он запишет как можно больше этой музыки, а потом наложит на получившиеся записи ритм-секцию в стиле «соул». Теория Брайана состояла в том, что чернокожая музыка в Америке произошла из Африки — так что это могло бы стать символическим посланием как в музыкальном, так и в этническом плане — и достаточно глубоким. Несмотря на то, что Брайан и Глин «зарыли топор войны» на время работы над «A Degree of Murder», отношения между ними оставались весьма прохладными, и запись не удалась: после нескольких прослушиваний Брайан решил, что она не так хороша, как он надеялся. Он обнаружил, что они использовали несколько дефектный магнитофон, из-за чего поверх музыки слышалось шипение. И хотя Брайан наверняка мог исправить потом этот дефект пленок, но они так и остались неупорядоченными.

Записывая Г’наоуа и позднее — Мастеров-Музыкантов из Джаджуки, Брайан открыл новое направление в поп-музыке — «трансовую музыку». Западные люди традиционно предпочитают музыку с разнообразием гармоний, мелодическим началом и развитием. Однако музыка Джуджуки, в отличии от нее, использует ритмическое и модальное повторение в целях вызвать у слушателей чувства релаксации, созерцания, эйфории, либо же гипнотическое состояние. Сложная игра на барабанах была изобретена именно в Марокко, где «трансовая музыка» полиритмична. Эффекты, которые сопутствуют ей (они вызваны т.н. «ритмической стимуляцией») — люди в трансе способны высоко прыгать в воздух, ходить по горячим углям и наносить себе раны, которые затягиваются с невероятной быстротой. Лабораторные опыты ритмической стимуляции показывают, что множество звучащих одновременно ритмов увеличивает степень ответной реакции обычного человека. Регулярное раскачивание, прыжки, танцы и верчение на месте — т.е. все выражения марокканского «фолк-транса» — служат для усиления начальной стимуляции. Уровень децибелов и интенсивность игры на барабанах препятствуют прохождению боли в разумный мозг.

С начала года и по февраль «Роллинги» репетировали дома у Ричардса в “Redlands”, а с 21 февраля — в лондонской студии “R.G. Jones”, где пять лет назад Джорджио Гомельски снял их на кинопленку. И тут Брайан неожиданно снова оказался в центре скандала. «Девушка «Роллинга» в наркотической драме» — кричали заголовки лондонских газет. Бывшая подруга Кита, Линда Кит, иногда встречалась с Брайаном. По причинам, которые были много лучше известны ей самой, 16 марта Линда приехала в квартиру на Чишэм-плейс, которую Брайан снимал для своего шофера. Брайан иногда жил в ней, так как она находилась рядом со студией звукозаписи. В квартире она позвонила своему доктору и сказала ему, что хочет принять сверхдозу лекарств. Доктор вызвал полицию, и та вскоре приехала туда, взломала дверь квартиры и нашла Линду без сознания, обнаженной и лежащей поперек кровати. Ее немедленно отвезли в больницу. Когда Брайан с ключами приехал на квартиру, то увидел, что в ней полно полицейских и репортеров. Он сказал газетчикам: «Я работал в студии всю ночь, и когда пришел к себе после полуночи, то обнаружил в квартире полицию. Я был полностью шокирован тем, что хозяин квартиры попросил меня немедленно съехать оттуда. Он сказал: «Мы не хотим, чтобы такие, как вы, жили в нашем доме». Я объяснил ему, что снимал квартиру только для своего шофера и жил там, когда бывал поблизости, но он не слушал меня. Я оплатил ренту за шесть месяцев вперед, но он не обратил на это никакого внимания. Я не могу этого понять». Мисс Кит чудесно оправилась от своего удара, и на следующее утро покинула больницу как ни в чем не бывало, в то время как Брайан с трудом приходил в себя после этой бури, которая, как он считал, была подстроена заранее. Плохое паблисити — это было последнее, чего он хотел.

Работа над новым альбомом «Стоунз» началась на следующий же день — 17 марта — в студии “Olympic”. Однако новый продюсер «Роллингов» Джимми Миллер не разделял увлечения Брайана музыкой Марокко. Мик Джаггер отрицает, что Брайан был первым из рок-звезд, кто заинтересовался этнической музыкой. Однако факты говорят обратное. Брайан похоронил свои музыкальные идеи глубоко внутри себя, чтобы выплеснуть их для будущих проектов — которым, увы, так и не суждено было осуществиться.

Тогда же, во время записи альбома, который позднее получил название “Beggars Banquet”, в жизнь Брайана вошла 17-летняя студентка колледжа по имени Хелен Спиттал. Их отношения продолжались до самой смерти Джонса и были платоническими. Как-то Брайан узнал от других фанов, что Хелен преданно стояла у студии “Olympic” по три раза в неделю на протяжении семи месяцев, чтобы только увидеть его. В первую неделю апреля ее желание познакомиться с Брайаном, наконец, сбылось. Он вскоре тоже начал испытывать какие-то чувства к Хелен, которые невозможно было описать. Теперь, из-за того, что он был наслышан о ней так много, он не мог «отшить» ее подобно миллионам других своих фанаток. И в тот вечер он также чувствовал, что она для него станет кем-то большим, чем просто очередной фаншей. Со временем Брайан еще более сдружился с Хелен. Брайан часто прогуливался с ней под руку, или же клал обе руки ей на плечи, когда они разговаривали друг с другом. Их отношения были почти родственными — Брайан стал для нее словно старшим братом. Он переживал по поводу ее учебы и отношений с родителями, а однажды поругал Хелен за то, что она пришла к дверям студии засветло.

Название для нового альбома — “Beggars Banquet” — было предложено Кристофером Гиббсом. На пробных пленках остались песни, которые не попали на альбом: например, тягучий блюз Мадди Уотерса “Still A Fool”, на котором Брайан отлично играет «боттлнеком». Примечательно, что мелодия ее полностью совпадала с хрестоматийной вещью “Rollin’ Stone Blues”, давшей в 1962-м название группе. После электронно-психоделического “Satanic Majesties” “Beggars Banquet” олицетворял собой возвращение «Роллингов» к корням — блюзовому «харпу» и слайд-гитаре. На ней Брайан великолепно сыграл в песнях “No Expectations”, “Jig-Saw Puzzle” и “Salt Of the Earth”. После сессии 25 марта, когда «Роллинги» записали “Jumpin’ Jack Flash”, Брайан позвонил Ронни Мани в 6 утра и сказал: «Мы все утро были в студии, и мы возвращаемся к рок-н-роллу. Они придумали “Jumpin’ Jack Flash”, и это действительно здорово». Как иронично, что он назвал «Роллинг Стоунз» «они», а не «мы».

Когда начались сессии “Beggars Banquet”, Брайан подошел к продюсеру Джимми Миллеру, сообщив ему, что он, наверное, будет не в состоянии сделать весомый вклад в запись. Однако, когда работа началась, он втянулся и начал получать от нее удовольствие. После этого он извинился перед Джимми. Работа над новым материалом продолжалась, и группа была озабочена выпуском своего нового сингла. На 26 мая «Стоунз» наметили выпуск новой песни Мика и Кита “Pay Your Dues”, но в последний момент изменили свое решение и выпустили другую вещь — “Jumpin’ Jack Flash”. “Pay Your Dues” со временем трансформировалась в “Street Fighting Man”. Брайан сыграл здесь на ситаре и танпуре.

Здесь стоит остановиться на очередной инноватике Брайана — использовании впервые в рок-музыке танпуры (индийской лютни). Если ситар достаточно широко известен публике по своему звучанию и конструкции, то танпура — отнюдь нет. Само название «танпура» является сочетанием двух слов на хинди — «тана» (музыкальная фраза) и «пура» («полный», «завершенный»). В индийской музыке танпура не ведет мелодическую линию, в отличие от того же ситара, а поддерживает и «продолжает» ее своим весьма богатым резонансным полем, основанном на одном тоне, основной ноте или ключевой ноте тональности. В основе особенного звучания танпуры лежит принцип, именуемый в индийской музыке «дживари» (от слова «джива» — «душа» или «дающее жизнь естество»). Это — акустический феномен, характеризуемый богатым обертонами слегка «жужжащим» звуком, называемым индийскими музыкантами «живым», который достигается применением в конструкции инструмента особо отшлифованной деки из красного дерева. Этот феномен применим не только для танпуры, но и для ситара. Однако звук танпуры — более живой, полный и подвижный. Вероятно, именно данное свойство этого инструмента настолько привлекло Брайана, что он решил использовать в качестве ритмической поддержки ситара на записи этого трека. Он играет на нем здесь как на акустической гитаре, придавая песне мистический, загадочный, глубокий оттенок.

12 мая «Роллинги» выступили на концерте призеров опроса газеты “New Musical Express” на стадионе “Wembley Empire Pool”. Они появились там, не будучи объявленными заранее. Это выступление стало последним «живым» концертом Брайана. Звезда сериала о Джеймсе Бонде, Роджер Мур вручил им тогда награду как «Лучшей ритм-энд-блюзовой группе». Группа исполнила всего две песни — “Jumpin’ Jack Flash” и “Satisfaction”. Газета “Daily Miror” вышла на следующий день с заголовком: «Джаггер и «Роллинг Стоунз» возвращаются с триумфом». Не нужно и говорить, как этот заголовок огорчил Брайана.

Тогда, в мае 1968-го «Битлз» окончательно разочаровались в Махариши. У Брайана подходил к концу неудачный роман с Дебби Скотт. В конце месяца, спустя неделю после очередного свидания с ней, Брайан как-то позвонил Дебби и пригласил ее в гости в свою квартиру на Ройял-Авеню-Хаус в Челси. Когда Дебби приехала, то Брайан повел себя необычайно странно — он отказался с ней разговаривать, а потом нагрубил ей. Дебби гордо удалилась. Через неделю Брайан позвонил ей со словами: «Как делишки? Приезжай-ка сюда!» Она приехала, и вместе они приняли «кислоты». Брайан сказал ей, что, по его мнению, за ним наблюдает полиция. Он был уверен, что его телефон прослушивается, и все время поднимал трубку и кричал поверх гудка: «Вы хотите знать, принимаю ли я наркотики? — ДА!!!» После этого Брайан и Дебби не говорили друг другу ничего в течение примерно двух часов. Наконец, Дебби уставилась на Брайана с немой мольбой об объяснении. Когда это не помогло, она зашлась истерическим плачем. В шесть утра Дебби ушла. Брайан смотрел в окно на лестнице, как она шагала по пустынной Кингс-роуд. Внезапно к дому, в котором находилась квартира Брайана, подъехала одинокая полицейская машина: она замедлила ход и поехала дальше.

Спустя еще час, оставшись наедине с самим собой, Брайан подошел к холодильнику, чтобы перекусить кусочком курятины. И тут в его квартиру постучали представители полиции. Брайан застыл в немом ужасе. В то время как его дверь ломилась от громкого стука, он глянул в глазок, а затем взял в руки телефон, чтобы позвонить Лесу Перрину, и закричал в трубку: «Лес, они лезут ко мне в окно!» Он не преувеличивал: один из полисменов забрался к нему в окно по водосточной трубе. На дворе стояло 21 мая. Полиция спросила Брайана, нет ли у него каких-нибудь клубков шерсти или мотков пряжи. Брайан был очень возмущен — даже зол: «Какого черта мне делать с клубками шерсти?», — огрызнулся он на них. Но в другой комнате полиция действительно нашла то, что искала: кусок гашиша в клубке шерсти.

В тот же день Брайан предстал перед председателем Верховного суда на Марльборо-стрит, на этот раз обвиняемый в хранении 44 граммов конопляной смолы. Его выпустили под залог в 2000 фунтов в ожидании суда — снова на Внутренних слушаниях в Лондоне. То есть, он попал в руки полиции в тот период, когда еще не окончился его первый условный срок наказания. Кто бы ни стоял за этим вторым арестом — это был намеренный и жестокий умысел причинить Брайану зло. В это время он не принимал наркотиков и старался привести свою жизнь в порядок. Хотя он и неохотно ходил отмечаться у офицера полиции, но все же делал это, и к тому же он был как нельзя более активным на записи альбома “Beggars Banquet”. Когда об аресте Брайана узнал его отец, то первым, что пришло ему в голову, была мысль о том, что его сын был схвачен полицией во второй раз специально по чьему-то навету. Брайан позвонил ему и поклялся, что он невиновен.

Спустя день после ареста Брайан был снова помещен в больницу, где уже бывал ранее. Линда Лоуренс, узнав о срыве Брайана, взяла с собой Джулиана, чтобы посетить его. Она надела на Джулиана белый шелковый костюмчик, который сшила сама, и, по иронии судьбы, на Брайане был такой же белый костюм. Когда Линда приехала в больницу, в палате сидела Сьюки, и Брайан препроводил Линду в холл, чтобы там поговорить, понимая, что ее присутствие огорчит его нынешнюю подругу. Линда чувствовала, что у нее с Брайаном есть какой-то контакт — он, казалось, робко открывался ей. Брайан мрачно смотрел несколько минут в лицо Джулиана, а потом почувствовал, что боится чего-то. Об этом он говорил позже по телефону с Ронни Мани: «Встреча с Джулианом испугала меня. Он такой невинный». Брайан смотрел на него и видел в нем свою потерянную невинность. Это был последний раз, когда сын и отец виделись друг с другом. В больнице Брайана посещала и Дебби Скотт. Она, Ронни и Линда образовали маленький круг друзей, который оберегал Брайана. Они были теми женщинами, с которыми он мог поговорить по душам, вести себя естественно и не волноваться о том, какое впечатление произведет на них. Впрочем, ни одну Брайан не любил так преданно и страстно, как Аниту.

Вскоре Брайана выписали. К этому времени он уже проч но отделил соратников по цеху от своей частной жизни. С публичными людьми он чувствовал себя теперь, мягко говоря, некомфортно. Брайан был невероятно уязвлен тем, что думали — или могли подумать о нем — Мик, Мэриэнн, Кит и Анита. Они все были «звездами» Лондона. Брайан думал, что вот Мик и Мэриэнн стараются показать ему свое расположение, Кит и Анита тоже стараются… и, тем не менее, он абсолютно одинок. Однажды Брайан зачем-то позвонил Мику в студию. Тот ответил ему в шутку: «Почему бы тебе не придти сюда, УРОД?» Для Брайана эти слова были равносильны удару грома.

4 июня известный французский режиссер Жан-Люк Годар начал съемки фильма “Sympathy For the Devil”. Эта лента запечатлела процесс развития одноименной песни, начиная с набросков и кончая завершенной версией, с комментариями Годара о политических революционерах и различными продолжительными, часто нелицеприятными вставками, напрямую не связанными с «Роллингами». Это был знаковый фильм, предвещавший конец эры хиппи. В кадрах с участием группы все внимание сконцентрировано на Мике и Ките, в то время как Брайан выглядит аутсайдером. Когда он играет на акустической гитаре, то не слышно ни одного звука — его инструмент полностью исключен из микса. Примечателен и забавен всем своим трагизмом эпизод, когда группа вовсю работает над песней, в это время Брайан в отгороженном уголке читает газету, всем своим видом давая понять, что какие бы эпохальные шедевры ни творили в данный момент «Роллинги» — это ему глубоко «по барабану». Вероятно, он просто ждал, когда его позовут принять участие в процессе записи. Но ответом ему было только плохо скрываемые равнодушие и раздражение. В другом эпизоде, когда записывались подпевки, Брайан на виду у всех камер пытается робко обнять за талию Мэриэнн Фейтфулл — думается, при предварительном просмотре фильма Мик Джаггер просто рвал и метал! И конечно же, слева от Брайана в тот момент стояла Анита — вечное напоминание о его неудачах. Когда фильм завершается, Брайан сидит на полу в одиночестве и курит нечто похожее на самокрутку, в то время как все остальные сидят и музицируют вместе.

Летом началась работа над фильмом под названием “Performance” с участием Мика и Аниты в роли любовников. Именно в этот период Ричардсу довелось испытать те же чувства жгучей, бешеной ревности, что за полтора года до этого испытывал Брайан. Когда фильм снимался на Лоундс-сквер, Кит даже не заходил в то здание. Он просто сидел на улице в машине и посылал Аните оттуда записки. Видимо, именно из-за ревности он не участвовал и в записи основной музыкальной темы для фильма.

Возможно, после съемок “Performance” Кит, начал было лучше понимать Брайана, проникся к нему некоторой жалостью и даже предложил ему отдохнуть в ожидании суда у себя дома в “Redlands”. Вряд ли этот отдых пошел бы ему на пользу, в доме, где каждый день был живым напоминанием об Аните — но Брайан принял это предложение и на время поселился там вместе со Сьюки.

***
Местом, где Брайан забывался, успокаивался и приводил свою нервную систему в относительный порядок, было Марокко. И он решил отправиться в эту сказочную страну до суда. Хотя его и постигла неудача с записью музыкантов Г’наоуа, он теперь лелеял мечту о Джаджуке, о которой ему так много рассказывал Брайон Гайсин.

…Примерно в 2-х часах пути к юго-западу от Танжера, в марокканской провинции Аль-Сариф, раскинулись невысокие горы Риф. Из города Ксар-эль-Кебир дорога ведет в крохотное село Таттоуфт, откуда верхом на ослах вы покидаете цивилизованный мир, отправляясь в путешествие в горы к древней и далекой деревне Джаджука.

Брайон Гайсин открыл ресторан «Тысяча и одна ночь» в стенах прекрасного дворца в Танжере специально для того, чтобы в город пришли и поиграли музыканты из Джаджуки. Однажды он познакомился с марокканским художником по имени Хамри, и они быстро подружились. Хамри привел в ресторан музыкантов из своей родной деревни Джаджуки. Гайсин, находясь под впечатлением этой музыки, захотел узнать их поближе, и Хамри взял его в деревню, где тот узнал, что их ежегодное празднество было посвящено божеству доримской эпохи Пану и связанными с ним церемониям. Он подумал, что Джаджуку надо записать, и даже безуспешно пробовал сделать это сам. Одаренный высокой честью населения Джаджуки, тогда Гайсин был единственным, кому позволялось приводить в деревню чужаков. Гордые, но добросердечные люди, полностью преданные ритуалу, они играли и играют до сих пор свою суфистскую музыку перед принцами Марокко и Саудовской Аравии. Летом 1968-го Гайсин взял Брайана в эту деревню по личному приглашению хаджа Абдесалама Аттара.

Прибыв в Марокко, Брайан вызвал из Лондона звукорежиссера Джорджа Чкьянца. Перед своей поездкой тот зашел на квартиру Брайана в районе Хэмпстеда, чтобы забрать оттуда его магнитофон “Uher” и два микрофона. Это было довольно пустынное место, очень странное и грустное: из обстановки там были только три пустых коробки из-под чайных пакетиков. Джордж прибыл в Танжер самолетом в 8 утра. Полный энергии Брайан вместе со Сьюки поприветствовали его в аэропорту и немедленно же поехали с ним в местный отель “Es Saadi”. Джордж был так шокирован, увидев Брайана на ногах в столь ранний час, что немедленно послал телеграмму в офис «Роллинг Стоунз». Брайан был чрезвычайно обрадован его прибытием и показал себя очень гостеприимным хозяином. Чтобы Джордж почувствовал себя более уверенно, Брайан постарался рассказать ему все, что он знал о Марокко.

Перед тем, как отправится в путь, Брайон Гайсин объяснил, что Сьюки будет представлять определенную проблему, так как женщины и мужчины в деревне были жестко разделены, и что ей нужно остаться с берберками. Но Сьюки настояла на том, чтобы ехать с ними; Брайан тоже хотел этого. Она постриглась как можно более коротко и оделась в джинсы, чтобы походить на мужчину. Была и еще одна, более важная проблема — в деревне не было электричества, и нужно было срочно достать батареи для магнитофона. Наконец, Джордж достал их где-то на базаре — к великому удивлению Брайана. Оказывается, Джордж просто попросил у торговцев по-французски, всего-то и делов. Брайану такой «маневр» был явно не под силу. Этот случай красноречиво показывает ту отстраненность от реального мира, в которой тогда он пребывал.

Итак, великолепная четверка в составе Брайана, Сьюки, Джорджа и Гайсина отправилась в Джаджуку — без фотографа или какого-либо представителя СМИ. Они уехали на огромном старом «Шевроле». Акустика в деревне была просто превосходной. Хотя она и находится далеко от океана, на этом расстоянии можно было слышать плеск волн о скалы. Прекрасно отдавая себе отчет в том, что он удостоился редкой чести, Брайан был невероятно обрадован. В то же время его приезд оказал самое глубокое влияние на жителей деревни. Они впервые увидели чужеземца в том виде, в каком к ним приехал Брайан Джонс. Сыну главы племени Абдесалама Аттара Бахиру было тогда всего 7 лет. Он был пастушком и пас свое стадо, как вдруг его младший брат Мостафа прибежал к нему и рассказал ему о самом странном событии, которое только случалось в Джаджуке. Бахира поразил внешний вид Брайана — его экстравагантная одежда и «большие волосы». Поздоровавшись со старшим сыном хозяина деревни и поцеловав его в щеку, Брайан и не подозревал, какое глубокое впечатление он оставит на него. Абдесалам и все музыканты поняли, что Брайан — это тот, кто вполне заслуживает их уважения, которое просто так никому не выказывалось. Его личность, энергия и исследовательское чутье в области их культуры и музыки, его неподдельная потребность в том, чтобы понять этот народ как можно лучше, не говоря уже о его способностях взять любой из древних инструментов и играть на нем — все это послужило причинами их теперь всегдашней любви к Брайану.

В тот вечер они устроили обед для своего почетного гостя. Неожиданно откуда-то возникли два человека с белым козликом, которого нужно было зарезать для трапезы. В этот момент Брайан поднялся со своего места, начал издавать какие-то нелепые звуки и вдруг сказал своим спутникам: «Это же я!» Все поднялись вслед за ним и подтвердили: «Да, правильно — он выглядит в точности как ты». Это было пугающей правдой: у козлика была челка из белых волос, нависавшая прямо перед его глазами. Через двадцать минут они уже ели печенку козлика на шиш-кебабовых палочках. Тогда никто не придал особого внимания этому роковому совпадению.

На следующий день началась работа. Джордж и Брайан включили запись на закате и продолжали до четырех утра. Музыканты сыграли часть священной церемонии Бу-Джелуда — олицетворения духа бога Пана. Они начали заключительную часть фестиваля, и некоторые дети танцевали. Звучала раита — духовой инструмент с двойной тростью. Иногда громкость была такой сильной, что Джорджу приходилось направлять микрофоны к земле, которая была очень сухой и прекрасно отражала звук. Ему даже довелось стоять в центре, в то время как музыканты ходили вокруг него восьмеркой. Брайан был просто очарован самим действом. В перерывах более молодые жители ставили пленки и слушали их, но старики решили, что это — волшебство, и не участвовали в процессе записи. Гости Джуджуки из далекого Лондона сидели и пили мятный чай, в то время как у угольной печки парень с раскаленной докрасна кочергой делал флейты из стеблей бамбука, проделывая в них дырочки. Интересно, что на спектральном анализе второй стороны альбома можно увидеть статические фигуры Лиссажу, которые указывают на то, как аккуратно этот парень подходил к своему делу.

В ту ночь вся компания осталась в деревне и легла спать в пять утра. Местные освободили для них комнату и нашли несколько кроватей. Брайан и Сьюки спали в одном конце комнаты, Джордж — в другом, а Гайсин — на веранде. Они дали им отоспаться до 11 утра, что по их стандартам было невероятно поздно. Потом же все игроки на флейте или камыше, которые были в деревне, ушли прочь. Джордж внезапно услышал за дверью сначала какое-то легкое пошмыгивание, и внезапно раздался массивный диссонирующий аккорд, который они выдували примерно 5 секунд — огромная порция шума. После этого прозвучала серия отрывистых звуков, и все эти люди внезапно исчезли на большом расстоянии. Когда Брайан и его друзья кое-как оделись и выглянули наружу, в поле зрения уже никого не было. Это был сигнал к сбору.

Они снова начали работу. Запись флейт была сделана ночью. На диске в тишине ночи можно услышать, как вдали лает собака (для проведения празднества музыканты отвели своих собак примерно за 400 м), и как плачет ребенок — если вы прислушаетесь. Флейтисты играли парами — один использовал циркулярное дыхание, чтобы выдуть основную ноту-фон, в то время как второй играл мелодию, а потом, после многих тактов или недолгого времени (около 30 секунд), они менялись ролями. Что интересно, во время записи у одного из флейтистов был насморк, и слышно, как он шмыгает носом, когда играет фоновую ноту. Это пошмыгивание показывает ту скорость, с которой он дышал, держа ее. Эти музыканты использовали такую же технику, что и Роланд Керк (известный джазовый саксофонист, его считает своим вдохновителем Иэн Андерсон из “Jethro Tull”), который играл на своих инструментах без каких-либо пауз для взятия дыхания. Они создавали у себя во рту некий «мешочек» воздуха, контролируя его щеками, постоянно выдувая звук, когда вдыхали воздух. Потом в этот «мешочек» они направляли воздух из своих легких.

Сегрегация в деревне была очень странной: женщины носили с собой своих сыновей до 7-летнего возраста, на которых даже были надеты женские одежды и берберские украшения. Мужчины жили в другой части деревни и сами готовили себе еду — они не принимали в пищу ничего, до чего бы дотронулась женская рука. Песни женщин были спиритуальными и очень личными, и чтобы записать их, Джорджу пришлось надеть джеллабу (марокканский халат) с большим капюшоном, чтобы его можно было принять за «почетную женщину». Три певицы пели внутрь некоей штуки вроде круглого барабана, и Брайан решил позднее подвергнуть эту запись фазингу для того, чтобы синтезировать воздушный эффект, который сопутствовал им везде, где они находились.

Гости провели в Джаджуке еще целый день. Брайан курил «киф» и привез с собой немного морфина и лекарств от астмы, которые он так и не пустил в дело. А потом он начал неистово танцевать под мелодию джаджукканцев — по-сумасшедшему, как если бы он впал в транс. Унесенный гипнотическим потоком музыки Джаджуки, Брайан продолжал танцевать и наслаждаться ею всю ночь и все следующее утро. Звуки и вибрации, которые Брайан услышал и прочувствовал в этой удивительной деревне, были для него очень важны; его восхищение той необычной музыкой с тех пор не ослаблялось ни на йоту. И музыканты инстинктивно чувствовали это.

Брайон Гайсин описал обряды и музыку Джаджуки в аннотации к альбому Брайана так: «Магия именует сама себя «Иным Методом» для контроля над материей и познанием пространства. В Марокко магия практикуется более усердно, чем гигиена, хотя экстатические танцы под музыку местных братств вполне можно назвать формой психической гигиены. Вы узнаете свою собственную музыку, когда однажды слышите ее. Вы попадаете в струю и танцуете, пока не придет время платить дудочнику за его игру…

Пан, Бу-Джелуд, Отец Кож, танцует лунными ночами в своей горной деревне Джаджуке под вой сотен дудок Мастеров-Музыкантов. Внизу, в городах, далеко к морю, можно услышать дикие рыдания похожих на гобои раитов — обморочное дыхание паники, принесенной ветром. За неухоженным частоколом гигантских голубых кактусов, окружающих деревню на вершине холма, музыка льется потоками, питая и оплодотворяя расстилающиеся книзу поля.

В самой деревне дома под соломенной крышей припадают к земле в своих садиках, скрывая собой обрамленные кактусами переулки. По их лабиринту вы идете к широкой зеленой деревне, где дудят дудочники; пятьдесят раитов собрались напротив обвалившейся от сильного удара молнией стены, разрежая своими звуками воздух. Пятьдесят диких флейт выдувают шторм рядом с ними, в то время как отряд из маленьких мальчиков в рубахах с длинными поясами и в коричневых шерстяных тюрбанах барабанит подобно грому. Все жители деревни одеты в свои лучшие белые одежды, они кружатся большими кругами и вьются вокруг одного дикаря в шкурах».

Брайан поместил такие комментарии в аннотации:

«…В Джаджуку еще только будет построена дорога; там нет электричества, водопровода и всех удобств, без которых многие из нас закричали бы диким криком в таком дискомфорте. Кстати, такой школы, как там, тоже нигде нет. Все знания и культура передаются от матери к ребенку до 12-летнего возраста, и тогда в этом возрасте отеческая община наблюдает за мальчиками в их нежном возрасте, и им невозможно увидеть юных девушек вплоть до самой свадьбы.

Что особенно важно — здесь существует специфически отработанная манера и тип музыки, которая играется и поется во время празднества. Пьесы и, как следствие, высшие точки этой музыки для диска были специально укорочены, и когда вы видите, что многие из этих песнопений продолжаются часами, то поймете эту необходимость. Мы извиняемся за то, что ведущая певица практически не слышна во время песнопений женщин, но она и остальные поют не для публики, состоящей из простых смертных — они выпевают заклинания для иных миров, и когда мы записывали ее, она прятала свой прекрасный голос в звуках барабана, на котором играла. Это было не для наших ушей. Как бы то ни было, мы надеемся, что запечатлели-таки дух и магию Джаджуки».

Вернувшись в Танжер, Брайан, Сьюки и Джордж повидались с самими Уильямом Берроузом, автором легендарной книги “Обнаженный завтрак”. Впрочем, разговора не получилось — Берроуз чувствовал себя неважно и не уделил Брайану должного внимания. В тот день Джордж лег спать очень усталым, но вскоре Брайан разбудил его, сказав, что магнитофон не работает, и ему пришлось прийти в его номер и постучать по магнитофону сзади, чтобы тот заработал. Вот уж эта беспомощность рок-звезды перед мирскими трудностями!.. На следующий день Джордж вспомнил, что когда приходил к нему, то был абсолютно голым. Он извинился перед Сьюки, но та, кажется, особенно не переживала по этому поводу. А потом они пошли на пляж. Самое интересное, что это место было абсолютно пустынным. Водный патруль сначала не пускал их туда, но потом пропустил. Было очень сильное течение, и купаться в тот день было запрещено. Брайан сказал, чтобы Джордж был осторожен и оставался на мелководье. Следующее, что он услышал — это крик Сьюки о том, что какая-то дальняя точка на горизонте — это Брайан. (Обратите внимание на это происшествие — оно много скажет нам уже позднее, когда Брайан покинет этот мир.)

В Танжере Брайан вернулся к своим «нормальным» саморазрушительным привычкам — он стал много пить и активно принимать наркоту, после чего становился очень агрессивным. Однажды, после очередной непечатной тирады, он неожиданно рухнул на пол без единого движения, чем немало испугал Джорджа. Сьюки удалось успокоить его — она сказала, что с Брайаном такое случалось каждый вечер. Возможно, это падение было результатом действия алкоголя и мандракса — а может быть, Брайан просто дурачился.

Марокканская эпопея Брайана и Джорджа окончилась тем, что первый вместе со Сьюки отправился в Лондон, а второй остался в Танжере еще на пару недель — ему уж очень там понравилось. Брайан купил Джорджу обратный билет в первом классе. Перед отъездом Чкьянц проинструктировал Джонса, чтобы тот не слушал записи слишком часто, иначе они могут стереться.

Брайан хотел привлечь к музыке Джаджуки внимание во всем мире и переложить ее на язык современного рока. Бахир Аттар с тех пор считал и считает его «великим музыкантом». После того, как в 1971 г. были изданы записи, сделанные Брайаном, под названием “Brian Jones Presents the Pipes of Pan at Joujouka”, никто и не предполагал, что это станет началом обширной дискографии музыкантов Джуджуки. В первой половине 1975-го был выпущен еще один их альбом — “Jajouka Black Eyes”. Они были так благодарны Брайану Джонсу за все, что он сделал для них, что превратили школу, в которой обучаютcя их сыновья, в своеобразный «центр всемирного культа Брайана Джонса». На ее стене висит фотопортрет Брайана работы Дэвида Бэйли, и джуджукканцы сложили песню на магрибском диалекте арабского языка под названием “Брахим Джонс”, в которой говорится о том, что светловолосый человек, прославивший их музыку по всему миру, находится с ними сейчас и будет пребывать здесь вечно. Это — неистовая и моторная марокканская песня, в ней всего несколько английских слов, и, кажется, что портрет Брайана прыгает в своей рамке, когда они поют ее:

«Когда Брахим Джонс был с нами,
люди деревни не знали, что происходит.
Когда Брахим Джонс был с нами,
мы были очень счастливы.
Он записал нашу музыку для того,
чтобы ее услышал целый мир.
Сила Джаджуки происходит от святого Сиди
Хамида Шейка, который похоронен здесь.
Брахим Джонс покинул нас, но мы никогда
не забудем того, что он для нас сделал.

Ах, Брахим Джонс,
Джаджука Роллинг Стоун,
Ах, Брахим Джонс,
Джаджука совсем под кайфом».

Вернувшись в Лондон, Брайан слушал свои драгоценные записи снова и снова, проигрывая их и в обычном режиме, и задом наперед. Он снова и снова показывал их участникам группы, убежденный — несмотря на их равнодушие — что именно в этих звуках сокрыто будущее мировой музыки. И он был прав. Спустя 20 лет «Роллинги» пригласили музыкантов Джаджуки на запись своей песни “Continental Drift”. В 90-е годы джуджуккский инструмент раита прозвучал в одной из песен группы “Enigma”. Но в 1968-м Брайан был один.

Альбом «Роллингов» “Beggars Banquet” к тому времени был почти готов. Время шло, и в июне пришло время суда над Брайаном. Он очень нервничал. Суд заслушал показания представителей полиции о том, как они приехали к нему домой, и как детектив обнаружил обвиняемого сидящим на полу с телефоном в руках, собирающегося звонить своему адвокату. Когда Брайану предъявили ордер на его арест и спросили, почему он не открыл дверь немедленно, его предположительным ответом было: «Вы и так все знаете. Почему мне все время докучают?»

Обстоятельства, при которых детектив, прошедший в одиночку в спальню и обнаруживший там кусочек гашиша в клубке с шерстью, весьма туманны. Почему его решили наказать таким образом? Этот клубок с гашишем был не его собственностью. Ранее в этой квартире жила актриса Джоанн Пететт. Брайан с явным раздражением сказал суду, что не вяжет носки, и что у него также нет подруги, которая вяжет.

Опытный адвокат Брайана, Майкл Хэйверс, обратил внимание суда на непрофессиональную, если не сказать сомнительную, ажитацию офицера, который нашел в квартире наркотики. Он предположил, что она было весьма неуместной. Более того, в Лос-Анджелесе была допрошена актриса, жившая в этой квартире до Брайана. Она согласилась с тем, что клубок мог быть ее собственностью, но в нем определенно не могло быть наркотиков.

На суде Брайан старался держать себя в руках, несмотря на явную угрозу тюремного заключения и мстительные взгляды, которыми его одаривал главный обвинитель. Доктор Флуд снова выступил с рекомендацией по поводу того, что Брайана не следует держать под стражей. Во время процесса в зрительную галерею пробрались Мик и Кит, и суд начал больше напоминать сходку бандитов Дикого Запада. Это произвело на всех присутствующих впечатление более или менее публичной — но, к сожалению, безмолвной поддержки Брайана.

Брайана не следовало признавать виновным — даже судья в своей заключительной речи дал направление мысли присяжных о том, чтобы его не признавали таковым. Но есть что-то такое в нас, когда мы исподволь желаем, чтобы те, кто избалован привилегиями, были бы рано или поздно за что-нибудь наказаны. Пуританское убеждение о том, что каждый должен в конце концов расплатиться за свои грехи, победило — присяжные вернулись со своего совещания с вердиктом о виновности. Для Брайана это не прозвучало новостью.

Судья Реджинальд Ситон уже был жесток и бесчувствен по отношению к Брайану, когда приговорил его в прошлом году к девяти месяцам тюрьмы. Когда на этот раз он зачитывал приговор, Брайан ожидал самого худшего. Ситон сказал: «Мистер Джонс, вы признаны виновным. Я собираюсь отнестись к вам, как к любому другому молодому человеку, предстающим перед этим судом. Я собираюсь оштрафовать вас по вашим же меркам: 50 фунтов и 105 фунтов судебных издержек». С иронией он добавил: «У вас будет одна неделя на то, чтобы выплатить эту сумму. Ваш условный срок не будет отменен, но вы должны теперь следить за своими поступками и больше не употреблять наркотики».

Осуждение тяжким бременем легло на душу Брайана. Встретившись после суда с экстатичной, в слезах Сьюки, он попробовал поприветствовать своих собравшихся поклонников широкой улыбкой, которая бы означала то, что теперь все невзгоды позади — но вместо улыбки у него получилась только жалкая и душераздирающая гримаса. Скрывшись в недрах своего роскошного «Роллс-ройса», Брайан тихо уехал домой.

Однако после суда депрессия с новой силой сковала его душу. Хотя у него и были стабильные отношения со Сьюки, он по-прежнему не мог оправиться от ухода Аниты. Он любил ее отчаянной и безнадежной любовью. Брайан испытывал сильнейшее чувство одиночества. Однажды он сказал Ронни Мани, что заплатит ей, если она согласится жить с ним — не как любовница, а чтобы защищать его от всех тех людей, которых он не мог в своей слабости послать куда подальше. Ронни ответила Брайану, что ему нужно учиться доверять самому себе и что нельзя считаться с тем, что вокруг тебя всегда кто-то ошивается. Спустя несколько дней после этого Брайан попросил ее найти ему девушку по вызову, но не для того, чтобы переспать с ней, а просто чтобы с ним побыл кто-то и подержал его за руку. Ронни привела к нему некую жрицу любви по имени Доун, и они с Брайаном провели всю ночь в разговорах, а наутро Брайан упросил Доун взять у него деньги за визит. Этот эпизод как нельзя больше напоминает момент романа Сэлинджера “Над пропастью во ржи”, когда главный герой вызывает проститутку затем, чтобы просто поговорить с ней по душам. Неважно, что это закончилось по-другому — Брайан в свои 27 лет все еще был подростком; он нисколько не повзрослел, и смесь одиночества, растерянности и наивности по-прежнему сопутствовали его характеру, не желая уходить с возрастом. Идеальной жизнью для Брайана всегда была и оставалась возможность отдавать всю свою энергию музыке — возможность управлять ей и всем, что из неё следует. А все остальное? Да, секс был для него необходимостью, — это признавала еще Пэт Эндрюс. Он мог желать секса без отношений — если они отягощали его. Но в то же время он более, чем кто-либо другой, искал истинные чувства и поддержку в своей жизни. Он нуждался в сострадании.

Это было одной из функциональных черт в характере Брайана — он желал от окружающих того, чего не давал им, или не мог дать им никогда. Его понимание людей и всего мира было раз и навсегда извращено сначала нелегкими семейными отношениями в детстве и ранней юности, а затем — без особого труда добытой любовью женщин, славой и деньгами — со всеми вытекающими из этого негативными последствиями. Брайан добился всего чрезвычайно легко — или, по крайней мере, так ему казалось. И малейшее напряжение собственных сил вызывало в нем теперь такое внутреннее, почти органическое, отторжение, что вскоре он был готов проклинать все то, к чему так отчаянно стремился. Это, скорее всего, было следствием его воспитания, которое с течением времени превратилось в неотъемлемую сущность его души и тела.

Вероятно, ребенком и подростком Брайан был чрезвычайно несчастлив. Он отчаянно нуждался в поддержке своих родителей. Где они были тогда, когда он ждал их помощи? Иногда, когда он звонил Джэни или Ронни, те задавались неизбежным вопросом — почему он не говорит то или это своим папе или маме? Брайан жаждал любви, но какой именно? Вряд ли он знал точно, какая именно любовь ему нужна — ведь его искренне любили в свое время и Пэт, и Линда. Вероятно, он просто устал от жизни и от людей.

Брайан решил поселиться в сельской местности. Ферма Котчфорд, бывшее жилище А.А. Милна, автора бессмертных книг о Винни-Пухе, была тогда выставлена на продажу. Брайан поехал на встречу с американской супружеской четой Тейлоров (и снова мистическое совпадение — в рядах «Роллингов» через полгода его заменит гитарист именно с этой фамилией), которые продавали дом. Едва Брайан ступил в Котчфорд, его сердце было потеряно навсегда — он сразу же влюбились в этот дом и купил его буквально за пять минут. В сделку включили условие: он берет к себе и жившую в доме домработницу миссис Холлетт. Ее долгая служба была неотделима от фермы, и к счастью, она согласилась работать у Брайана. Покупка была совершена 21 ноября 1968 года. За королевскую сумму в 30 тыс. фунтов Брайан стал гордым владельцем Котчфорда.

4 декабря «Роллинги» выступили на воскресном шоу Дэвида Фроста с песней “Sympathy For the Devil”. Группа «мимикрировала» под инструментальную фонограмму, в то время как Мик Джаггер пел вживую. Брайан во время съемок клипа сидел за клавишными. Это оказалась последняя телесъемка, вышедшая в эфир при его жизни. Выглядел он неважно — словно постаревшим на несколько десятилетий. Во время фотосессии после съемок он демонстративно отстранил от себя руку Мика Джаггера, пытавшегося «по-дружески» подержать его за локоть.

Альбом “Beggars Banquet” был, наконец, выпущен на следующий день после долгих споров с “Decca” по части оформления. По поводу выхода диска группа устроила «банкет нищих» в Елизаветинской комнате отеля “Gore” на лондонской Куинс-Гейт. Все закончилось битвой кремовыми тортами, в которой никто не остался безнаказанным. Брайан швырнул тортом прямо в лицо Мика, и досужие наблюдатели могли заметить, насколько это было проявлением его затаенной агрессии по отношению к нему. Отношения между Брайаном и остальными «Роллингами» были к этому времени как нельзя более холодными.

Тем не менее, вклад Брайана в новый диск группы вошел в анналы поп-музыки. Скорбные звуки его слайд-гитары наверняка были отражением его изоляции и внутренней неустроенности. Его гитара никогда не звучала так отстраненно, так одиноко, как у других музыкантов — чернокожих, белых, живых или умерших. В чернокожей фолк-культуре игра на слайд-гитаре всегда имела характер человеческой речи. Брайан просто превзошел себя в “No Expectations”, потому что эта песня была рассказом о нем самом, о его чувствах.

Спустя неделю Брайан принял участие в своей самой последней записи с «Роллинг Стоунз». Проект «Рок-н-ролльный Цирк», задуманный режиссером Майклом Линдси-Хоггом, включал в себя двухдневные съемки, начавшиеся 10 декабря в студии “Intertel” в Уэмбли. В них были задействованы “Who”, Эрик Клэптон, Джон Леннон и Йоко Оно, Митч Митчелл и “Jethro Tull”. Было несколько причин, по которым фильм не вышел тогда на экраны, но в основном из-за того, что «Стоунз» посчитали, будто “Who” выступили лучше них. “Who” записывались ранним вечером, а «Роллинги» начали только в 2 ночи. Потом их съемка растянулась на 5 часов, и «Стоунз» чувствовали себя измотанными. Напряжение ощущалось не только из-за того, что съемки шли очень поздно: внутри группы ощущался определенный стресс. Брайан повредил себе кисть руки, когда был в Марокко, записывая музыкантов Джаджуки. Она еще не зажила, и ему было больно, когда он играл. Брайан и вовсе хотел отказаться от участия в съемках, но Линдси-Хогг уговорил его прийти, сказав ему: «Что такое «Роллинг Стоунз» без тебя?»

На съемках этого шоу Брайан затеял свой последний в жизни тихий бунт против группы, которую он сам же и создал. За время съемок с его участием была записана только одна песня — “No Expectations”; во всех остальных он только делал вид, что играл, так как его гитара не была подключена к усилителям. Все эти сутки он был в одной и той же одежде: мятые вельветовые штаны и пиджак, на котором были следы от еды и напитков. Трудно было поверить в то, что он все это время не менял своего наряда — в то время, когда у него их было такое множество. Брайан был явно не в себе — и этого не могли не заметить и другие музыканты, участвовавшие в шоу. Теперь ни для кого не было секретом, что в группе грядут глубокие перемены. Брайан потерял всякий контакт с группой. «Роллинги» терпели Брайана уже долгое время, и Брайан, в свою очередь, так же долго терпел их. Ему нравился успех, он действительно любил славу и деньги — даже, кажется, пресытился ими. Но в то же время он хотел играть Блюз с большой буквы. Брайан по-прежнему не находил в себе решимости и силы взяться в одиночку за собственное, столь трудное и ответственное дело — сольную карьеру.

Это был очередной год, насыщенный стрессами, и он просто устал воевать со всеми и вся. Он смог свободно вздохнуть только тогда, когда вся группа разъехалась на Рождественские каникулы. Вместе с Линдой Кит (к тому времени у него случилась временная размолвка со Сьюки) Брайан отправился на Цейлон (ныне Шри-Ланка). Здесь он обозрел дилемму с более безопасной дистанции и пришел к выводу, что существование в подобном вакууме разрушит его как личность. Ходили слухи, что во время съемок «Цирка» у Брайана был разговор с Джоном Ленноном, который, внемля жалобам Брайана, якобы посоветовал ему покинуть команду. Если это и было правдой, то слова Леннона наверняка могли всколыхнуть еще больший водоворот противоречивых чувств в и без того неспокойной душе Брайана.
В любом случае, эту пропасть уже было не перейти. Если бы Брайан согласился плыть по течению без каких-либо личных целей или амбиций, тогда его жизненный путь был бы просто легкой прогулкой. Но он хотел чего-то большего. Он был очень талантлив, и его видение музыкальных горизонтов простиралось гораздо дальше того, чего «Стоунз» уже добились. Он не мог быть простым пассажиром на борту корабля под названием «Роллинг Стоунз», так как ему однажды уже выпала уникальная возможность быть ее лидером и стоять у руля. Как бы долго он ни укрывался от активных действий, в студии между ним и другими участниками «Стоунз» то и дело вспыхивали конфликты. Встречаемый с явным раздражением, он осознал, что стал для них персоной нон грата. Критическая точка в его жизни и карьере была не за горами.

На Цейлоне, незадолго до конца года, посетив астролога, Брайан получил от него странное предупреждение: «Соблюдайте осторожность при плавании в наступающем году. Не входите в воду без сопровождающего». На ферме Котчфорд тем временем был оборудован прекрасный наружный бассейн.

Добавить комментарий