Глава 5: 1964 год

В 1964-м Америку поразило Великое Британское Нашествие. В феврале туда прибыли «Битлз» — на гастроли и на «Шоу Эда Салливана». Их сингл “I Want to Hold Your Hand” и альбом “Meet the Beatles” достигли 1-го места в хит-парадах. К апрелю на их вершине у «Битлз» было уже 5 синглов и 2 альбома. «Роллинги» же в самом начале 1964 г. вместе с “Dave Clark Five”, Клиффом Ричардом, “Hollies”, “Freddie & the Dreamers”, Дасти Спрингфилд и “Swinging Blue Jeans” приняли участие в записи пилотного выпуска телешоу “Top of the Pops”. Дитя Билла Коттона, главы отдела эстрадных программ Би-Би-Си, эта передача, снимавшаяся, кстати, в специально переоборудованном для этих целей церковном холле, стала последышем бешеного успеха “Ready Steady Go!”. Перед трансляцией тем же вечером между «Роллингами» и “Swinging Blue Jeans” произошла небольшая стычка. Они переругивались друг с другом, едва приехав в студию, и кто был виноват, сказать трудно, но все закончилось настоящей потасовкой с опрокинутыми столами, в результате чего студийный персонал бросился разнимать драчунов.

“I Wanna Be Your Man” добралась до №15 в хит-парадах, и теперь должен был выйти их первый мини-альбом с песнями “Bye Bye Johnny” и “Money” на одной стороне и “You Better Move On” и “Poison Ivy” — на другой. Записанный в студии “Regent Sound”, он должен был совпасть с новыми гастролями группы. Перед тем, как Брайан покинул Лондон, он узнал устрашающую новость о том, что станет отцом в третий раз: Линда обнаружила, что беременна, и объявила, что ребенок родится летом. Брайан не знал, как ему теперь быть. С одной стороны, он был счастлив с Линдой, ему было уютно с ее родителями, и он наслаждался стабильностью семейного дома Лоуренсов. Однако Брайан отлично знал, что последнее, чего он хотел — это быть связанным обязательствами, и неважно какими. Он был полон амбиций, и его отношения с Пэт и Марком, окончившиеся так неблагополучно, были жертвоприношением всепоглощающей страсти к сцене, которая бурлила в его душе. Теперь его мечты сбывались: слава уже заблестела перед его взором, и меньше всего на свете он желал успокаиваться на этом. По просьбе родителей Линды она и Брайан решили посетить Джонсов и рассказать им об ожидаемом внуке. Однако что-то помешало им сделать это.

В период беременности Линды пара жила в Виндзоре в родительском спокойствии и счастье, хотя у Брайана бывали короткие вспышки ревности по поводу ее друзей. Брайан никогда не считал себя симпатичным, и ему все время казалось, что все эти здоровенные темноволосые парни-битники, с которыми обычно тусовалась Линда, выглядели гораздо лучше, чем он. Однажды она пошла на вечеринку с прежним бойфрендом, чтобы повидать своих старых друзей. Брайан узнал об этом и поставил ей синяк под глазом. Линде пришлось сказать своему отцу, будто она ударилась о дверь. Когда Брайан чувствовал себя подавленным, наружу выходила агрессия, но потом он чувствовал себя виноватым и вел себя уже хорошо. Так он выпускал пар; что-то из его прошлой жизни делало его таким злым. И Линда знала, что Брайан мог выплеснуть эти свои чувства только на нее.

Брайан любил флиртовать с опасностью, но не мог поддерживать с ней долговременные отношения. Только тогда, когда он понимал в себе всю силу своего саморазрушения, то менял свое поведение. Помочь понять эту ситуацию может такой случай. Брайану очень нравилось ощущение своей власти над кем-либо в быстро едущем автомобиле. Как-то он взял Линду на испытательный пробег в «Ягуаре». Когда они набрали скорость, начался дождь. Внезапно их путь пересекла кошка. Брайан нажал на тормоза, машина подпрыгнула и перевернулась. Все в синяках и ушибах, ни Брайан, ни Линда серьезно не пострадали. Испуганный, Брайан решил не покупать эту машину — или вообще никакую машину. После этого случая на концерты группы его возил мистер Лоуренс.

Впрочем, времени на то, чтобы как следует переварить и обдумать возможность появления ребенка и того, что из этого последует, у Брайана было как всегда катастрофически мало. «Роллинги» начали свою череду бесконечных туров, которые продлились почти без перерыва еще 4 года. Новое турне группы превзошло все ожидания, и пресса, уже измученная битломанией, была только рада освещать его. «Роллинги» и их музыка — более сырая, грубая и чувственная, чем у любой британской команды до них — имела поразительный эффект на публику и словно просилась в заголовки. Некоторые из них звучали так: «Смогут ли «Роллинг Стоунз» побить «Битлз»?», другие описывали их как поп-отщепенцев, которые способны только на то, чтобы сердито глядеть на своих зрителей со сцены. Мика Джаггера обычно не смущал плохой прием. Когда они играли в Гринвич-Таун-Холле, на вопль одного недоброжелателя: «Постригись!», Джаггер немедленно ответил: «На себя посмотри!»

Во время тех гастролей, в дороге, Брайан скучал по Линде. В Манчестере он написал ей следующее письмо:

«Манчестер, среда

Моя дорогая Линда,

Я очень, очень извиняюсь, что до сих пор не писал тебе — но на самом деле мы были очень заняты и, к тому же, ты знаешь, как я ненавижу писать письма. Турне это очень забавное, но играть в театрах — определенно скучно. Мы хорошо повеселились и познакомились со многими людьми. Прошу прощения, что не позвонил тебе в субботу вечером. Я пробовал снова и снова, но связь с Лондоном все не налаживалась, и я не смог пробиться — честно, дорогая, это правда. Мы возвращаемся в воскресенье ночью — может быть, останемся в Виндзоре? Мы должны снова уехать утром во вторник.

Честно, дорогая — не могу дождаться, когда снова увижу тебя. Хотя ты, наверное, уже перестала надеяться. Я очень, очень тебя люблю. Я всегда думаю о тебе и о том, чем ты занимаешься, и с кем ты — я не доверяю тебе ни на дюйм! Я веду себя хорошо и не нарушил своего обещания — и буду поступать так и впредь!

Прошлым вечером мы играли в Гулле в концерте с Джонни Киддом и “Pirates” и Хайнцем. Девушки просто обезумели — от их криков у меня чуть не лопнули барабанные перепонки — мы были хозяевами шоу. Нам нужно вставать завтра рано утром (я пишу тебе в постели ночью в среду), чтобы ехать в Шотландию.

Ты помнишь «Mindbenders» — группу Уэйна Фонтаны? Ну, ты помнишь их куртки, которые были на них надеты в тот вечер, когда они пришли посмотреть на нас? Серые, с ярлыками, с черными воротничками, карманами и т.д. — я купил себе такую же сегодня — это одежда что надо. Мне она нравится больше, чем моя кожаная, и это хорошо! А ты купила себе такую же на свой день рождения?Я бы хотел быть с тобой на твой день рождения, дорогая, и я буду думать о тебе все время. Будешь ли ты в Виндзоре ночью в пятницу? Я позвоню тебе в два часа ночи — думаю, из Ньюкасла.

Ну, дорогая, я расскажу тебе обо всем остальном потом, когда позвоню в пятницу. Пожалуйста, веди себя хорошо, будь верна мне и не забывай обо мне. Я люблю тебя больше, чем когда-либо, и так будет всегда.

Пока, милая!

Брайан».

По возвращении домой группа отправилась прямо в студию “Regent Sound”, чтобы записать там свой третий сингл — вещь Бадди Холли под названием “Not Fade Away”. И снова у «Роллингов» получился совершенно иной саунд, нежели у оригинала. На этот раз Брайан показал высший класс владения губной гармоникой: каждый куплет песни сопровождался его дикой атакой на этом инструменте, он играл теперь гораздо виртуознее, чем раньше. «Роллинги» были очень независимыми в студии, что было редкостью для того времени, и весьма агрессивно реагировали на любое вторжение в их творческий процесс. Для этой записи они решили выбрать ночное время, когда их никто не мог бы побеспокоить. Выпущен диск был в последнюю неделю февраля.

“Not Fade Away” вместе с “Little By Little” на обратной стороне стал первым хит-синглом «Роллингов». Всего за несколько недель до этого «Битлз» совершили свой неподражаемый вояж через Атлантику, совершив первое американское турне и дебютировав в самой престижной телепередаче страны — “Ed Sullivan Show”, тем самым подготовив почву для Британского вторжения. Однако «Битлз» подвергли себя риску показаться всем слишком милыми и сладкими. Родители подростков стали также покупать их пластинки, что порой вызывало недовольство детей. Когда вышла “Not Fade Away” со своими открыто сексуальными призывами, она не имела ни малейшего шанса быть принятой на «ура» взрослыми слушателями. Но молодежь просто обезумела от этой песни. Газета “Daily Express” провозгласила: ««Роллинг Стоунз» стали голосом подростков». Брайан читал и перечитывал это предложение с нескрываемой гордостью.

Скоро начались и съемки на телевидении, благодаря которым на группу теперь смогла посмотреть вся страна. Продюсеры “Thank Your Lucky Stars” и “Ready Steady Go!” начали получать негодующие письма с возгласами недовольных зрителей по поводу того, почему в эфир не приглашают только хороших мальчиков вроде Клиффа Ричарда. Волосы «Роллингов» стали самым большим камнем преткновения для зрителей. Хотя «Битлз» уже ранее шокировали всех своими прическами, они все-таки были более-менее ухоженными, в то время как волосы «Роллингов» неряшливо торчали в разные стороны и имели разную длину.

Особенно доставалось Брайану. Он ходил с прической «паж», которая полукругом обрамляла его лицо и скрывала от посторонних взглядов его уши и лоб. Эта прическа настолько не понравилось президенту Национальной федерации парикмахеров, что он счел своим долгом предложить следующей группе, которая станет номером первым в хит-парадах, бесплатную стрижку и обработку специальным составом против вшей. Он выдал следующий перл на радость всему старшему поколению: ««Роллинг Стоунз» просто ужасны. Один из них выглядит так, будто на голове у него ворсистая тряпка со швабры».

Брайан был очень задет не столько общим содержанием этой нападки, сколько совершенно нелепым предубеждением о том, что волосы, более длинные, чем это принято повсеместно, должны быть грязными. Брайан мыл голову дважды в день, что, как мы знаем, вызывало неизменные насмешки со стороны остальных «Роллингов», которые дали ему прозвище Мистер Шампунь. Впрочем, его вскоре стала доставать не только эта кличка, но и многое другое, что происходило тогда в рядах группы.

Наклевывавшийся имидж «Стоунз» рисовал их молодыми людьми, презиравшими хорошие манеры и частную собственность, смеющимися над школой и всеми социальными институтами, но при этом жаждавшими уважения и признания — под маской бравады и цинизма. Эти характеристики заставили Брайана с нарастающей болью сознавать свои жантильные средне-классовые корни. Брайан был тем «Роллингом», кому с наибольшим трудом приходилось мириться с тем, чего группа добилась — и в то же время пользоваться этим на «всю катушку». Брайан, по сути, прожил такие песни «Стоунз», как “19th Nervous Breakdown”, “Mother’s Little Helper”, “Ride On Baby” и “No Expectations”. Они если и не были написаны именно о Брайане, то несли в себе явные параллели с его жизненным путем.

Но пока что Брайан и «Роллинги» были настоящей находкой для прессы. Чем больше родители и истэблишмент нападали на них, тем больше росла их популярность. Их традиционной манерой общения стали грубости, подчеркнутые насмешки и враждебность. Эндрю Олдэм мог только торжествовать. Подначивая прессу на сенсационные статьи, он выдал однажды классическую строчку, ставшую национальным слоганом десятилетия. Она появилась в “Melody Maker” 13 марта, набранная большими заглавными буквами: «РАЗРЕШИТЕ ЛИ ВЫ ВАШЕЙ ДОЧЕРИ ВСТРЕЧАТЬСЯ С «РОЛЛИНГОМ»?». Теперь каждая новая статья начиналась со слов: «Их называют самой отвратительной группой Британии…» или «Любимые детьми, ненавидимые родителями…» Впрочем, были и те, кто выступал за них. Таковых пока было меньшинство.

Видя, каким радикальным стал их образ, Брайан не мог не огорчаться этому. Ему казалось, что пресса словно преследует их по пятам, и ему это было явно не по нраву — неважно, каким бы уступчивым в прошлом он не был. Против нападок прессы он нашел верное средство: как только представители прессы начинали публично честить «Роллингов», те по его команде одновременно начинали строить рожи: задирать пальцами носы и опускать нижние веки глаз. Эти движения имели верный, но, к сожалению, кратковременный эффект.

За кулисами страсти тоже накалялись. Ревность внутри группы начала потихоньку разъедать ее. Брайан, больше всех постаравшийся сделать из «Роллингов» нечто, когда они были еще ничем и никем, понимал, что потенциал Олдэма неплох в определенных дозах, но ему было совершенно чуждо подчиняться человеку, который ничего не понимал ни в музыке, ни в сценических движениях, ни в управлении людьми. Именно это неприятие и профессиональное пренебрежение к молодому и не в меру прыткому менеджеру и было расценено многими как ревность. Но это было скорее соперничество. На сцене Брайан был динамичен, но он стоял не в центре. Как певец, в центре и впереди стоял Мик. Брайана обижало, что все внимание на себе сконцентрировал именно он.

«Роллинги» записались для радиопередачи Би-Би-Си “Saturday Club”, которую передавали по утрам в субботу. Они исполнили 4 песни, и на каждую был отведен всего один дубль. Обуржуазившаяся индустрия рок-н-ролла только училась, как вести себя со своими «звездами». Сольные артисты не имели контроля над своей музыкой. «Битлз» и «Стоунз» были первыми группами, которые сами решали вопросы по поводу своей музыки — это было по тем временам неслыханное дело.

Один из «засценных» элементов уже определенно работал не на Брайана. Из-за того, что он жил с Линдой, остальные «Роллинги» обзывали его «деревенским сквайром», в то время как сами они перебивались, что называется, с хлеба на квас. Их уколы Брайан перебирал внутри себя каждый раз, когда ехал домой — каждую ремарку, каждый нюанс. Если бы он был более толстокожим, то оградил бы себя от массы неприятных слов, которые нещадно били по его самооценке. Однако он таким, увы, не был и часто спрашивал Линду, которая в его честь даже переименовала название своего дома «Лоуренсы» в «Роллинг Стоун», любят ли его или ненавидят в группе. Но она не знала, что ему на это ответить.

Во многом жизнь с семьей своей подруги стала стержнем спокойствия для Брайана, где он мог расслабиться. Гиперчувствительный, он не мог не ощущать теперь постоянное давление извне. Это были нелегкие времена, когда «Роллинги» изо всех сил лезли на вершину музыкального Олимпа. Брайан стал прятать в себе свою неуверенность и концентрироваться на внешних проявлениях того, чего теперь достигла группа: вызывающий ритм-энд-блюз, заводная агрессия, шовинизм и гордая сексуальность. Там, где сдались «Битлз», «Роллинги» сделали реванш.

И вот вышел долгожданный первый альбом «Роллингов». Записанный в сжатые сроки на “Regent Sound”, он стал для всех настоящей головной болью. Необходимость собрать целых 12 песен для долгоиграющей пластинки показала изрядную скудость их репертуара. Мик и Кит, после нескольких неудачных попыток, предложили свою песню “Tell Me”. Остальные 11 песен были взяты из их боевого клубного прошлого. Однако все они были очень короткими по длительности, и Брайану пришлось изрядно постараться, чтобы наполнить их своими невероятными инструментальными проходами. Для многих шедевром стала его игра на слайд-гитаре в провокационной песне Слима Харпо “I’m A King Bee”.

Но главным достижением альбома была, наверное, обложка. Этот диск сломал все стереотипы. После долгих споров с отделом дизайна фирмы “Decca” он был выпущен без названия и без имени группы на лицевой стороне конверта — просто мрачное фото пятерых молодых людей, пристально смотрящих в камеру. Особенным было освещение. Их одежды с Карнаби-стрит были едва заметны, а свет сфокусирован на лицах. Первый слева, Брайан выглядит щеголем в жилете в тонкую полоску и белой рубашке с золотыми запонками — единственный, кто выделяется своим «прикидом» среди всех «Роллингов», в то время как остальные четверо одеты в темные пиджаки.

По предварительным заказам альбом был продан в количестве 10 тыс. экземпляров. Это было даже больше, чем у дебютного альбома «Битлз», на который пришло всего 6 тыс. заявок. И более того, альбом «Стоунз» потеснил в хит-парадах второй их альбом “With the Beatles”.

Теперь Брайан нуждался в пространстве. Он часто приезжал в Челтнем со скорыми визитами к своим родителям и друзьям. В предыдущие разы он брал с собой Линду — не упоминая, впрочем, в разговорах, что они ожидают появления ребенка. Когда же Линду разнесло, она осталась дома, и он приехал один. Первой остановкой Брайана была Парк-Плейс, где он повидался с Джоном Эпплби. Он позвонил ему, чтобы тот пришел к нему домой. При встрече Брайан поинтересовался у Джона, изменился ли номер у его авто. Джон ответил, что нет. «Слава Богу, что хоть что-то в этом мире не подвержено изменениям», — сказал ему тогда Брайан. Казалось, что в чем-то его жизнь до того, как он стал известным, была ему дороже. Вместе с Джоном Брайан посетил старые депо, а потом они пошли в паб.

Когда друзья прибыли в местную пивную, вокруг них столпились люди, желавшие заполучить автограф. Добродушный по своей природе, Брайан не только не жаловался, но даже обрадовал присутствующих тем, что пригласил всех желающих сесть с собой рядом. Джон же, оценивая своего юного друга, не мог не заметить усталых линий вокруг его глаз и рта. Какой-то молодой человек спросил Джона, каково это — быть отцом поп-звезды. Джон отвечал, что он — не отец Брайана. Тут вмешался сам Брайан, весь сияя от радости. Он заявил всем присутствующим: «Джон — мой второй отец». Но график «Роллингов» не позволял Брайану надолго задерживаться в Челтнеме, и очень скоро он возвращался к обычной повседневной суете, успевая только попрощаться с Линдой перед своим самым ответственным на тот момент шагом: первым американским турне.

Этот самый шаг одновременно и пугал, и радовал «Стоунз». С болью понимая, что в Штатах у них еще не было хит-сингла, они были полны сомнений. Они старались успокоить себя тем, что «Битлз» уже прошли через все это. У других групп был хит, успешный тур, успешное выступление по ТВ. У «Стоунз» же не было за спиной ничего такого, чтобы можно было переполняться какими-либо ожиданиями. Неудивительно, что перед тем, как отправиться в путь, все впали в уныние. Брайан подошел к этому делу по-философски, решив, что им нужно сначала произвести впечатление на публику перед тем, как они начнут продавать там свои записи. В интервью «New Musical Express» 29 мая 1964 г. он сказал: «Сейчас мы отправляемся в Америку, и я думаю, что наконец-то доказал всем тем, кто говорил, будто я занимаюсь не тем, чем надо, — что все это время я был прав».

Их приезд анонсировали всего несколько газет, в привычной уже манере разрекламировав их неряшливость, но это мало помогло им. Встреченных прохладным приемом в аэропорту Кеннеди, где около сотни девушек приветствовали их с крыши его здания («Битлз» встречали тысячи), кто-то в толпе спросил «Роллингов»: «Эй, парни, вы что, в париках?» Только Западное Побережье встретило их достаточно тепло, но если в Нью-Йорке прием прошел на высшем уровне, то в среднезападной Америке группу встречала замогильная тишина. Местные шерифы, работники отелей, даже продавщицы — все, кажется, возненавидели их с первого же взгляда. После того, как эскорт из 12 копов на мотоциклах с воющими сиренами встретил их в аэропорту, они начали свое турне в Сан-Бернардино. Их сопровождали Бобби Ви, «Chiffons», Бобби Голдсборо и Бобби Комсток. «Роллинги» играли в Сан-Антонио, Миннеаполисе, Омахе, Детройте, Питтсбурге, а завершили гастроли в «Карнеги-Холле» в Нью-Йорке. В частности, в Омахе, штат Небраска, в зале на 15 тыс. мест заняты были только 600.

Их гастроли были разительным контрастом с более ранним триумфом «Битлз». Тогда вся четверка была заключена от неистовых зрителей в отеле “Plaza”. Этого не случилось со «Стоунз», хотя Олдэм протащил в газету “Daily Express” историю о том, что они будто бы забаррикадированы в гостинице Манхэттена фанатками с ножницами, каждая из которых желала во что бы то ни стало остричь у них прядь волос на память. Это могло бы сработать, если бы Брайан не был замечен прогуливающимся в гордом одиночестве по Бродвею — в самом центре Манхэттена.

Для Брайана наивысшей точкой всей их поездки была двухдневная сессия звукозаписи в знаменитой студии “Chess” в Чикаго. Там они познакомились с великим блюзменами Вилли Диксоном, Бадди Гаем и Мадди Уотерсом, которые даже помогли им внести в студию свое оборудование. Но самая большая радость для них была, конечно, в том, чтобы иметь возможность воспользоваться продвинутыми технологиями звукозаписи и услугами ее главного и самого компетентного звукорежиссера Рона Мэйло.

Под чутким руководством Мало игра группы звучала более собранно, чем обычно. Брайан был настроен на работу, и ему явно хотелось взять все от этих двух волшебных дней. Они записали там 15 треков, в том числе номер Бобби Уомэка “It’s All Over Now”, который вскоре станет их первым хитом в Англии. После сессии они устроили импровизированную пресс-конференцию около строения на Саут-Мичиган-Авеню, создав невероятную пробку и массовую давку, в результате чего начальник чикагской полиции пригрозил «запереть в кутузке всю чертову компанию».

Песня “Tell Me” была издана в качестве сингла в Америке, когда их турне окончилось на высокой ноте — двумя концертами в Карнеги-Холле, где фаны начали буйство еще до того, как была сыграна первая нота. Вместо того, чтобы завершить шоу, группа по настоянию полиции отыграла только первую половину, а потом убралась со сцены во время антракта. Американцы начали понемногу раскачиваться от «Стоунз». Брайану очень нравилось выступать в США. Он пританцовывал на сцене, его гармоника рыдала, он раскачивал головой и взъерошивал свои длинные светлые волосы. Обычно на концертах он был одет в костюм, но когда снимал пиджак, то выглядел как денди в одном жилете. Брайан был переполнен энергией. Можно было заметить, как он действительно кайфовал от музыки, особенно когда он играл на гармонике. Он полностью «включался». Огни рампы Мика Джаггера как будто бы светили для Брайана Джонса. Звучала гармоника и гитарные проходы; потом Мик немного танцевал и тряс маракасами на краю сцены. Музыка лилась из каждого «Роллинга». Даже Чарли вставал из-за своей установки и объявлял некоторые номера.

Брайан посылал Линде открытки из разных городов с местными видами. Первая была из залитого лунным светом Миннеаполиса:

«Дорогая Линди, прочитай сначала — вот наши открытки. Я купил их давно, но еще ни одной не прислал — так что теперь у тебя будут сразу все!

Люблю, Брайан».

Другая была из Миннеаполиса с изображением Ферст-Нейшнл-Билдинг:

«Как поживает Пип (пудель Линды и Брайана — Прим. авт.)? Надеюсь, что с ним все о-кей. Америка — это просто круто! Я скоро вернусь домой к тебе.

С любовью, Брайан».

Следующая изображала собой Чикаго-ривер:

«Теперь ты не можешь пожаловаться, что я не шлю тебе открыток, не так ли? Передай твоим маме и папе, что я люблю их.

Брайан».

Две из Омахи:

«Я очень скучаю по Техасу. Погода стояла жаркая, и все было просто отлично. А еще я прихлопнул гремучую змею! Я сохранил ее погремушку для тебя. Очень надеюсь снова увидеть тебя.

Пока, Брайан».

 

«Вот где я теперь. Жизнь здесь протекает счастливо. Я не хочу теперь вообще возвращаться назад в Англию — но я хочу к тебе, к Пипу и к Билли.

С любовью, Брайан».

Также он прислал своим родителям следующую открытку:

«Дорогие мама и папа,

Америка — это самое лучше место, которое я когда-либо видел. Мы только что побывали в Атланте, Нью-Йорке и Чикаго. Я фантастически хорошо провожу время. Если вы захотите прилететь ко мне, я пришлю вам билеты и вы сможете прилететь. Там очень здорово — извините, что не написал раньше.

С любовью, Брайан».

 

«Роллинги» прервали свое турне и вернулись домой для того, чтобы сыграть на давно запланированном концерте в Магдален-Колледже в Оксфорде на ежегодном Памятном Балу. Организаторы концерта невольно удивились, какими же знаменитыми они теперь стали. Обычно привередливые в таких вопросах «Битлз» отказались играть за 500 фунтов на Майском бале колледжа Христа, и «Роллингам» убедительно намекнули на то, чтобы они тоже отменили свой концерт. Но они больше не могли оставаться в Штатах еще и потому, что в Оксфорде выступал их кумир Хаулин Вулф. Когда группа прилетела в Хитроу, Мика встречала Крисси Шримптон. Брайану же пришлось ждать, пока он доберется до Виндзора и увидит Линду. Опыт от поездки в Штаты, каким бы он противоречивым не был, изрядно оживил его. Да, конечно, он очень соскучился по Линде. Он накупил множество дорогих подарков для нее и ее семьи. Но приближавшееся рождение ребенка ставило под вопрос все то, что он собирался делать дальше. Брайан не мог не ощущать, как его счастливое возвращение мало-помалу становится ему самому в тягость. Он изменился — и это было заметно. Но Линда не обращала на все это внимания — ведь он наконец-то вернулся!

Успех группы рос, и Брайан все чаще сомневался, сможет ли он быть звездой и при этом оставаться самим собой. Нужно ли ему было затмить Мика? Или достаточно было бы быть просто Брайаном Джонсом? Эти вопросы не давали ему покоя, когда группа начала получать письма от поклонников. Брайан часто спрашивал Линду: «Как ты думаешь, кому фаны пишут больше всего? Как ты думаешь, Мик — лучше меня? Нравится ли фанам его типаж больше, чем мой?» Брайан вставал перед зеркалом дома у Линды и говорил: «Мик делает так, так что я думаю и мне нужно делать так же… И как ты думаешь, что бы такое одеть для девушек?» Иногда Брайан плакал, потому что он чувствовал, как теряет контроль над группой, которую сам же и создал.

Олдэм тем временем продолжал свое наступление. Его излюбленной шуткой было посылать нескольких «Роллингов» в лучшие лондонские отели и наблюдать вместе с дюжиной журналистов и фотографов, как их оттуда с позором прогонят. После десятого раза Брайану это надоело. Зрителям нравилось видеть их как жертв истэблишмента, но это, как Брайан признавался своим друзьям, теперь очень беспокоило его.

Самым скандальным их выступлением стало, наверное, шоу на британском телевидении “Juke Box Jury”, где новые пластинки проигрывались специально для жюри из 4-х знаменитостей, которые голосовали за них табличками ХИТ или ОПУСКАЕМ. Специально для «Роллингов» это был единственный раз, когда разрешалось присутствие пятерых судей. Олдэм увидел в этом очередной повод для скандала, и проинструктировал их быть как можно более грубыми и невежливыми по отношению к представляемым дискам. Но Брайан быстро потерял к этому всякое терпение. Группа начала свои выкрутасы, как только села за свои места. Но Брайан несколько раз попытался призвать их к порядку, и сказал им, что они производят эффект непрофессионалов и должны позволить ведущим вести шоу в своей обычной манере. Это возымело на группу немедленное действие, и ребята неожиданно стали вести себя порядочно.

Но бомба уже взорвалась. Шокированные зрители после программы сразу же побежали строчить в редакцию гневные письма, так как «Роллинги» безжалостно проголосовали против всех пластинок, представленных в эфире. Одна женщина горько заметила, что всю программу они без перерыва курили, и только Брайан встал со своего места, когда пожимал руку леди. «Думаю, это было ошибкой — приглашать всех пятерых сразу, — вспоминал потом Брайан. — Наверное, первые двое должны были быть в одну неделю, а остальные — в другую; это было бы лучше». Он также пытался защитить «Роллингов», сказав, что: «Окружающие к нам относятся грубо, и это смешно. Так и надо. Но если мы кому-нибудь грубим, то… оу, как это ужасно!» С этого дня Брайан начал, словно акробат, балансировать на натянутом канате шатких переговоров с недоброжелательной общественностью. С одной стороны, он выходил из себя и в личных беседах осуждал хулиганский имидж группы — так часто, что его почти перестали слушать. Одновременно он был лоялен к «Стоунз» как к своей группе и больше остальных публично оборонялся от зенитной артиллерии нападок в их адрес, что, конечно же, потом выходило ему боком. Неудивительно, что большую часть своего свободного времени он пребывал в смешанных чувствах.

4 июля «Роллинги» заняли 1-е место в британском списке лучших синглов с песней “It’s All Over Now”. Атака Джонса на гитаре с первых же аккордов этой вещи привлекла к ней внимание настолько, что 150 тысяч предварительных заявок на нее пропустили сингл во все «горячие десятки» страны, потеснив хит “Animals” “House of the Rising Sun”.

А спустя всего несколько недель после этого Линда подарила Брайану третьего сына — еще одного прекрасного мальчика, которого они окрестили Джулиан Брайан. Он был так же рад Джулиану, как и Марку. Брайан стремительно прибежал в роддом, чтобы увидеть своего маленького сына — и, конечно же, Линду. Там же, в роддоме, он сделал Линде предложение руки и сердца. Мать Линды Вайолет и ее муж Алек тоже были там, и он первым делом попросил их благословения на союз с Линдой.

Советом Вайолет было то, чтобы они не спешили пожениться только из-за появления ребеночка. Предложение Брайана Линде было не пустым жестом, и конкретно в тот момент он явно отвечал за то, что говорил. Но на самом деле он, конечно же, был далек от того, чтобы завести семью — даже дальше, чем тогда, когда это было с Пэт. Хотя Вайолет и дала ему некоторое послабление, он уже отлично знал, чего от него ожидает семья Линды. Прошло совсем немного времени, чтобы он понял, какие трудности встают на его пути.

Напряженный график «Роллингов» позволил ему уйти от семейных проблем — но, как оказалось, лишь на время. Полностью игнорировать их было нельзя, и вместо того, чтобы сблизить пару, рождение Джулиана и давление со стороны родителей новоиспеченной матери, которое оно вызвало, изрядно ухудшило отношения Брайана с Линдой в последующие месяцы. У группы появился первый хит, и в оставшиеся полгода им нужно было показаться на ТВ в трех странах, без остановки проехаться с концертами по Франции, Голландии и трижды обернуться с гастролями вокруг света. В этом случае для Брайана семья была бы чересчур непосильным испытанием.

Это были нелегкие времена. Мечась между настроениями опустошенности и радостного оживления, изо всех благ новой «звездной» жизни Брайан наверняка наслаждался теперь только одним чувством — чувством предвкушения чего-то необычайного, нового и будоражащего перед тем моментом, как над группой поднимался занавес. На концертах публика просто бесновалась. Описывая свои чувства по поводу выступлений, Брайан говорил: «Атмосфера там более чем электрическая. Это — нечто осязаемое: как большая эластичная повязка, которая собирается лопнуть в любой момент».

То, что группа теперь должна была находиться друг с другом 24 часа в день, породило новые проблемы. Разногласия и различия между Брайаном и Миком с Китом очень влияли на его самооценку и самочувствие. В этом внутреннем, закрытом от посторонних мирке «Роллинг Стоунз» раскрылись самые неприглядные стороны отдельных личностей. Взаимоотношения внутри коллектива были несомненным источником проблем для Брайана. Он чувствовал себя во власти все возрастающего чувства досады и затененным именно благодаря Олдэму. Эндрю, будучи менеджером группы, имел неограниченную (до поры до времени) власть над группой, но Брайан был пуристом, настоящим музыкантом. Он лучше бы играл для двух человек, которые действительно слушают его, чем для двух тысяч, которые орут в зале на чем свет стоит. В то же время главной заботой и работой Эндрю было продвижение «Стоунз» на мировой рынок. Он считал пуризм Брайана чем-то глупым — что тот якобы помешан на определенном стиле музыки с ограниченностью и фанатизмом коллекционера марок. Брайан же считал Эндрю «музыкальным мусорным баком» — ему он никогда не нравился. Но Брайан знал, что Эндрю полезен группе, как никто другой.

Всегда впечатлительному Брайану нелегко было сносить нападки. Временами он чувствовал, что остальные питают к нему презрение, и это обижало его, но еще труднее ему было верить в то, что это — правда. К тому времени Мик и Кит научились очень смешно и обидно изображать его, фокусируя внимание на его физических недостатках — коротких ногах и шее. Их грубое и извращенное кривляние достигло своего апогея во время турне в Ирландии и просто смертельно обижало Брайана. Брайан, будучи почти на ножах с Олдэмом, не видел надежды на то, что это отношение к нему когда-нибудь изменится к лучшему. Ярость, которую он выплеснул на остальных «Роллингов» во время съемок “Juke Box Jury”, была прямой защитной реакцией на непотребный имидж группы, который Олдэм решился защищать не на жизнь, а на смерть. Все чаще и чаще чувствуя себя словно прижатым чьей-то беспощадной и властной рукой к холодной стене, Брайан начал пить.

Когда с ним была Пэт, он почти не делал этого. Однако как только он переселился в Лондон, он начал понемногу принимать алкоголь, чтобы быть более уверенным в себе. Это «понемногу» с течением времени увеличивалось и увеличивалось так, что к 1964-му он почти стал алкоголиком. Также из-за постоянного нервного напряжения он стал выкуривать по 60 сигарет в день, что еще более ослабило его пораженные астмой легкие. Помимо этого он — как, впрочем, и все остальные — страдал от отсутствия сбалансированного питания. В перерывах между концертами они довольствовались всего лишь каким-нибудь бургером. Домом для них было то место, где кончался последний тур. Времени для сна — редко в одиночку — выдавалось у Брайана катастрофически мало, и постоянная усталость усиливала его неуверенность в себе и углублялась с каждым днем все больше и больше. Он выпивал, чтобы побороть пугающее его чувство неуверенности, и тогда его поведение становилось весьма странным. Уверенность, которую он теперь искал, навсегда покинула его. Обида, досада и смущение терзали его душу, он становился невероятно колючим и агрессивным.

Самая большая наглость со стороны остальных «Роллингов» заключалась в том, что после того, как Брайана так бессердечно и обидно передразнивали, от него ждали, что он будет играть на сцене с такой же отдачей, что и всегда. Никто не сможет отрицать, что сила и драйв «Стоунз» во многом шли именно от Джонса. Группа заставляла его молчать и играть, как будто бы ничего не происходило. Брайан не мог ни забыть, ни простить всего этого. В итоге среди них он чувствовал себя одиноким и готовым постоянно обороняться. Подозрение, что остальным нравится видеть его подавленным, вскоре превратилось в его самое большое убеждение. Он считал, что его благополучно отставляла в сторону «Анти-святая Троица» в лице Мика, Кита и Эндрю. Как он ни старался скрыть от всех свое плохое настроение, ему становилось все горше и горше. Самое несправедливое, что даже после его смерти не все находят в себе силы понять Брайана и посочувствовать ему.

Непрерывные гастроли продолжались, и теперь им приходилось курсировать между бедламом, что творился во время их концертов, и бедламом в их личных отношениях. Брайан всегда боялся толпы. Парадоксально, но факт: ее хаотический энтузиазм давал ему некий эмоциональный толчок. В действительности он был робкой и нервной натурой, не приспособленной к публичной жизни, и массовая истерия пугала его. Впрочем, она пугала их всех, особенно если что-то случалось не так, как надо. Так, в “St. George’s Hall” в Брэдфорде Брайан был атакован фанатами, когда группа решила пробежаться через дорогу к своему отелю между концертами. В перерыве между шоу «Роллинги» не захотели сидеть в своей гримерке до начала второго концерта и решили в шутку перебежать дорогу к отелю. Всем им это удалось — кроме Брайана. Перед тем, как Брайан появился перед входом в гостиницу, фаны плотно обступили его. Он повернулся и побежал в другую сторону. Фаны немедленно побежали за ним и настигли Брайана, порвав его одежду в клочья. Наконец, он вернулся с полицией — без пиджака, без рубашки, потеряв ботинок и несколько прядей волос. Подобное вскоре произошло в Шеффилде. Поклонники подкараулили его в городском сквере. Брайан бежал через весь город, а позади него были 50 разъяренных девчонок, которые срывали с него одежду клочок за клочком. В это время остальные «Стоунз» наблюдали за этим из окна гостиницы и смеялись от души.

К осени 1964-го Британия виртуально разделилась на два лагеря. «Ты — фан «Стоунз» или фан «Битлз»?» — вот каков был самый насущный вопрос сезона. О том, чтобы быть поклонником и тех, и других, невозможно было и думать. Соперничество между ними было как никогда острым, и выбор между двумя группами обычно характеризовал самого человека. Быть фаном «Битлз» означало быть милым, дружелюбным и безопасным для окружающих. Быть же фаном «Стоунз» — это ставило вас на определенную ступень, словно оставляло у вас на лбу клеймо нонконформиста.

В то время как Лондон «раскачивался» под звуки музыки группы “Who”, “Small Faces” и “Kinks”, «Роллинги» продолжали сеять по стране разрушение. Градус истерии повышался и повышался. Выдранные из пола сиденья и разорванные занавесы стоили театрам, в которых они выступали, всех их доходов. Однажды какие-то парни из публики решили положить конец фатальной привлекательности Брайана на сцене, и на одном концерте его рояль «Стейнвей» был увезен прямо из-под рук и скинут за кулисы. Бесчисленные концерты были отменены из-за страха перед повторением актов вандализма. Этот вирус разрушения, приносимый концертами «Стоунз», стремительно разносился по Европе, где «роллингомания» намного превзошла «битломанию».

В октябре Брайан попытался все-таки протянуть одну свою песню в репертуар группы: это была “Dust My Pyramids”, записанная для радиопрограммы Би-Би-Си. Песня, продолжавшаяся меньше минуты, была более похожа на импровизированный джэм в духе Элмора Джеймса, и открывала программу группы. Особого резонанса она не получила. В том же месяце группа объявила миру, что будут гастролировать по Южной Африке. В это же время Чарли раздосадовал Олдэма тем, что тайно женился на своей невесте Ширли Шеферд.

Осенью «Роллинги» завоевали Германию и Бельгию. 18 октября, после неудачной попытки министра внутренних дел Бельгии запретить там концерты «Стоунз», они сыграли перед обезумевшей толпой на Всемирной ярмарочной площади в Брюсселе — за ее воротами собрался еще более широкий контингент, которому не удалось достать билеты. Этих взбешенных молодых людей едва сдерживала мрачная вооруженная полиция с собаками. Спустя два дня анархия началась и на улицах Парижа, где они сыграли в «Олимпии»; на этот раз фаны были так смелы, что с бешеной силой вступили в бой с жандармами.

Второе американское турне началось спустя 3 месяца после рождения Джулиана. В нем группу ждало целых два престижных выступления: одно в Академии музыки, а второе, более важное — долгожданный дебют на шоу Эда Салливана. О своем решении пригласить группу сам Салливан пожалел, едва «Стоунз» появились на сцене. Хотя они выглядели вполне прилично — Брайан даже одел костюм и галстук — зрители были по-прежнему неприятно поражены их неформальным стилем и понуждали Салливана объяснить всем, зачем он вообще пригласил их выступать. Защищаясь, он сказал, что не видел группу до последней секунды их выхода в эфир, и даже не представлял, что они будут выглядеть настолько вызывающе. Позднее он был вынужден заверить зрителей в том, что они больше никогда не появятся у него на шоу.

Брайан, как всегда, был поглощен музыкой, и если в июне самой большой радостью для него был визит в “Chess”, то теперь он был переполнен самыми приятными чувствами от походов в студию “RCA” в Голливуде. В перерывах между съемками церемонии награждения премией “TAMI” и шоу “Shindig!” Брайан умудрился подцепить вирус, уложивший его на пару недель в постель, и без того апатичного и усталого.

Брайан был снова ослеплен совершенно новым для него образом жизни. Быть отцом и мужем с одной стороны, и рок-звездой — с другой, это казалось для него просто невозможным. Постоянные пробежки от интервью на концерт и от концерта на телешоу не оставляли Брайану ни минуты драгоценного времени на рефлексию по поводу своей частной жизни и отношений с Линдой. Часто пресыщенного, усталого и смущенного Брайана бросало в эмоциональные крайности. Он мог быть любящим и веселым в первую минуту — и отвратительно кричащим в следующую, что казалось Линде явной провокацией. Так, однажды Брайан побил Линду совершенно без повода. Он ударил ее просто потому, что был на взводе. Большую часть времени Брайан балансировал на грани нервного срыва, и это было очень заметно. Он мог кардинально меняться за какие-то секунды. Временами у него были проблемы с контролем над своими эмоциями. Он был достаточно разумным для того, чтобы держать себя в руках, но порой у него не было на это никакого желания. Ему было присуще качество, которым страдают многие из нас: испытывать себя на пути опасности — как далеко ты сможешь в этом зайти.

Последним релизом года стал ноябрьский сингл “Little Red Rooster” — весьма смелая вещь, продолжавшая линию “It’s All Over Now”. Это было возвращение к чистому и незамутненному блюзу. Сексуальные намеки в тексте этой песни были весьма умелыми, но что действительно сделало этот номер успешным — это захватывающая своим трепетом одинокая слайд-гитара Брайана, ставшая жизненной энергией этой записи. Встреченный фанами втихую, “Rooster” тем не менее стал вторым хитом группы и одной из любимейших вещей Брайана. Для его раскрутки «Роллинги» вернулись на шоу “Ready Steady Go!”, и перед тем, как дать им сыграть этот номер, его ведущий Кит Фордайс взял интервью у Брайана и Мика. Бросающаяся в глаза разница между ярким, мастерским исполнением Брайана и полудетским бормотанием Мика характеризует тогдашние основные различия между этими двумя молодыми людьми.

Когда юная телеведущая Эллен Грэйен тоже интервьюировала Мика на этом шоу, ее мать ожидала дочь в другой комнате вместе с Брайаном. После 4-х часового интервью они с Эллен вышли на обед. Эллен отметила про себя, что в противоположность ее ожиданиям, Брайан показался ей достаточно светлым человеком. Ее же мать говорила потом, что была поражена депрессией и мрачностью Брайана. Брайан сказал ей, что ему стало казаться, будто «Роллинги» начали постепенно выживать его из группы, а без «Роллингов» он будет никем и ничем. Он ожидал, что дочь и мать не обрадуются общению с ним. Брайан открылся матери Эллен — может быть, потому, что она была обычной, приземленной шотландской домохозяйкой. А может быть, потому, что он чувствовал, что просто может рассказать ей обо всем наболевшем без риска быть осмеянным. Брайан предложил, чтобы он и миссис Грейэн продолжили знакомство, и они даже обменялись несколькими письмами с каждой стороны. Письма Брайана были очень грустными. Он ощущал на себе враждебность остальных участников группы. Ему казалось, что они все объединились против него. Но без музыки он не видел никакого смысла в жизни.

Во второй половине 1964-го «Стоунз» наконец-то стали ярким событием в мировой поп-культуре. Их второй альбом «12х5» был издан в США в октябре. Брайан играл на слайд-гитаре в “Grown Up Wrong” и на абсолютно невероятной губной гармонике в “2120 South Michigan Avenue”. В декабре был издан сингл “Heart Of Stone”. В это время Олдэм, узнав о том, что Брайан стал отцом, рвал и метал. Он был разъярен и тем, что женился Чарли. Олдэм считал, что для того, чтобы не разрушить фантазии поклонниц, они все должны быть привлекательными холостяками, находящимися в поисках своей половинки. Став отцом, Брайан решил — будь, что будет, но рождение Джулиана лучше держать в секрете. Он, впрочем, и не старался упрочить свое положение родителя. Это было последней каплей, но не главной причиной того, что его роман с Линдой позднее сошел на нет. Брайан даже мечтал о большом семейном доме и о поместье, где бы у него было много домашних животных. Однако ему было всего 22 года, и он был весьма далек от того, чтобы надеть обручальное кольцо на палец хоть какой-либо девушки. Музыка влекла его неудержимо, а личные отношения были для него необязательным приложением к ней. Это легкомыслие не было необычным для Брайана, и было очевидно, что он не будет сильно горевать над потерей Линды. Ситуация с семьей Лоуренсов была весьма тревожна. Разрыв с Линдой у Брайана еще не произошел — но, к сожалению, он был не за горами, так как с каждым днем становилось все яснее, что Брайан не оправдает ожиданий ее семьи.

Брайан мог бы взять ситуацию в свои руки и воспрепятствовать нападкам со стороны Олдэма, но он просто не захотел сделать этого. Жизнь беззаботной рок-звезды подсознательно привлекала его гораздо больше, чем жизнь добропорядочного семьянина. Обожания Линды и присутствия малыша для Брайана было явно недостаточно, чтобы почувствовать себя полностью удовлетворенным и довольным жизнью. Хотя кто знает — чего он вообще хотел от жизни? Быть может, боязнь семейных отношений была продиктована неблагополучным детством Брайана…

Поп-мир — очень изменчивая штука. Что-то планировать в своей жизни можно было только тогда, когда вам сопутствует удача — максимум пару лет. Как только первый успешный год «Роллингов» пролетел метеором, Брайан выдал лаконичное предсказание: «Так классно будет не всегда…»

Добавить комментарий