Глава 2: 1960–1961 годы

Отец девушки, родившей первого сына Брайана, скончался еще во время беременности своей дочери от нервного потрясения, и под давлением скандала его главный виновник был вынужден на время уехать из города. Собрав нехитрый скарб из недавно приобретенной за 3 фунта гитары, Брайан покинул отчий дом в надежде повидать мир. Он отправился в путешествие автостопом по Скандинавии и Германии. Там ему пришлось нелегко. Брайан был еще очень юн для серьезных приключений. Стараясь не впасть в панику, он начал играть в барах и бистро, где быстро познал школу жизни; это продолжалось недолго, потому и не закалило Брайана должным образом, однако некий воспитательный эффект эта поездка на него все же имела. Когда он вернулся домой, знакомые не смогли не отметить произошедшие в нем перемены: он выглядел очень хиппово и независимо.

Челтнем может показаться не самым подходящим местом для бит-движения, но в конце 50-х годов этот город терпел самые разные причуды от своей прогрессивной молодежи, не предполагая, что в 60-х они предвосхитят появление хиппи. Неформальная часть города уже к 1960-му году порядочно разрослась: такие клубы, как “Patio”, “Aztec”, “El Flam” и самый популярный из них — “Barbeque-Waikiki” на улице Квинс-Секас, привлекали большое количество свободолюбивой молодежи. Добропорядочное общество смотрело на владельцев этих клубов как на изгоев. Для тинейджеров “Barbeque” был тем местом, где собирались действительно стоящие молодые люди города. Это был обычный кофе-бар с джюк-боксом и автоматом с фруктами, небольшими столиками без пространства для ног с одной стороны и высокими диванчиками, а также с большим и широким баром с сиденьями вдоль него. Брайан тусовался здесь и в “El Flam”. Его неформальная атмосфера была необычна для Челтнема. За 2 года до этого некто Рой Селлик превратил этот дом №56 по Хай-стрит из мрачного темного закутка в кофе-бар “El Flamenco” c кокосовыми циновками, столами и скамейками из цельных стволов деревьев. “El Flam” обычно начинало наполняться посетителями к 20.00, и в нем было многолюдно до самого утра. Завсегдатаи заведения могли приносить сюда еду, а также помогали Рою на кухне. Здесь Брайан разбирал записки, узнавал о грядущих вечеринках или просто мог перекусить поздно ночью.

В “Waikiki” Брайан часто справлялся у товарищей о том, что намечается «у Филби». Филби — это миссис Н.И. Филби, чей дом №38 по Прайори-стрит стал пристанищем самых безбашенных музыкальных вечеринок — это было место, куда сходились все джаз-бэнды после своих концертов в городе. Такие знаменитости, как Лонни Донеган, Терри Лайтфут, Экер Билк, “Temperance Seven” (позднее в этой группе играл брат Ронни Вуда — Тед) и Томми Стил были завсегдатаями Филби. Кажется, миссис Филби делала все, что только было в ее силах, если не больше любой другой городской организации, для того, чтобы объединить молодое поколение Челтнема в этом бурливом море жизни, открывая свои двери сотням молодых людей, интересующихся новейшей прогрессивной музыкой.

Прайори-стрит была тогда элегантной, обрамленной деревьями жилой заводью близ Лондон-роуд, и дом №38 был самым последним на этой улице. Эта трехэтажная постройка с террасой и бледно-желтой входной дверью была неким храмом для юных меломанов города. Все важные события в ней проходили в большом облицованном дубовыми досками подвале, где для экономии места бильярдный стол был однажды заменен на пианино, микрофон и крошечный магнитофончик — это был настоящий джаз-клуб. Брайан торчал здесь день и ночь. Всегдашняя атмосфера праздника, звуки любимой музыки и море разливанное фруктового пунша — все это неизменно привлекало его здесь. В 1960 году Брайан познакомился с 15-летней девушкой по имени Пэт Эндрюс. Она, как и Брайан, тоже родилась в Челтнеме, но так как ее семья еще в годы войны была эвакуирована сюда из Лондона, ей пришлось в этом городе нелегко. Способная к наукам от природы, Пэт, как и многие ее тогдашние ровесницы, не поступила в колледж только потому, что у ее семьи не хватило на это средств. Она, по ее собственным словам, просто «изголодалась по образованию». Вероятно, именно поэтому ее привлек не внешний облик Брайана, а его умственные качества. Рассказы друзей о нем заинтриговали Пэт. Однажды в воскресенье, на вечернем кинопоказе, общий приятель представил их друг другу. Брайан пригласил Пэт на чашку кофе, но не особо понравился ей. Однако первое впечатление сразу же испарилось, когда Брайан заговорил с ней о музыке, в которой он уже тогда был на высоте. Брайан проводил Пэт до дома, а затем пригласил к себе.

Родители настаивали, чтобы Брайан нашел себе работу, и, наконец, таковая подвернулась — на развозчике угля. Зная, что домашние посчитают, будто подобное место отнюдь не подходит для воспитанника средней школы Пейта, Брайан решил не говорить им ни о чем. Он тайком переодевался и принимал душ после работы дома у друзей, а родителям врал, что нашел себе место в порядочной конторе. С первой зарплатой он купил Пэт на день рождения два колье. Вторая его работа была на фабрике, откуда он каждое утро ездил с грузчиками на фургоне, развозя продукты. После одного случая на этой работе, когда его фургон попал в аварию, Пэт познакомилась с родителями Брайана. Брайан отделался тогда ушибом колена, а также выбил себе передний зуб. По дороге к зубному он позвонил в компанию Бутса, где Пэт работала в химической лаборатории, чтобы она пришла к нему домой, так как он чувствовал себя после аварии настолько неважно, что был не в состоянии прийти к ней сам. Брайан ранее никогда не приглашал Пэт к себе, чтобы познакомить ее с родителями, так как его прежние подруги неизменно не вызывали у них одобрения. Как и следовало ожидать, они встретили Пэт с напускной вежливостью.

Пэт стала понемногу интересоваться музыкой, которая нравилась Брайану. Она, в отличие от него, была явно более сформировавшейся личностью и всегда называла вещи своими именами, что время от времени было поводом для конфликтов между ними; впрочем, они, как правило, заканчивались благополучно. Живя без каких-либо регулярных доходов, Брайан надеялся на финансовую помощь своих друзей, и в 1961-м начал играть за небольшую плату в группе “Cheltone Six” — это стало его любимым занятием, в котором он смог сконцентрировать всю свою неуемную энергию.

Вместе Брайан и Пэт ходили на репетиции в доме №38 на Прайори-роуд. В то время популярной музыкой был традиционный джаз. Брайан любил музыку и казался самым счастливым на свете, когда бренчал на своей гитаре, не обращая внимания на то, что из нее трудно было выжать какую-нибудь узнаваемую мелодию, так как она была дешевой и грубо сделанной. Вскоре Брайан понял, что ему нравится играть ритм-энд-блюз. В клубе он часто спорил с друзьями по поводу той или иной пластинки или музыкального исполнения, и к его мнению прислушивались.

Из-за проблем в родительском доме Брайан часто отыгрывался на своей подруге, несмотря на то, что по характеру он был скрытен и не любил никому изливать свою душу. Брайан постоянно боялся, что Пэт предпочтет ему кого-либо другого, и бешено ревновал ее к любому встречному парню. Впрочем, и он подавал Пэт поводы к ревности: группа “Ramrods” набирала популярность, и на концертах он неизменно привлекал внимание многих красивых девушек, чего Брайан не мог отвергать и не ценить. Нужно ли говорить, какие концерты после его выступлений закатывала ему Пэт!

Брайан по-прежнему искал работу и, наконец-то нашел нечто более подходящее для своего интеллектуального уровня. Понимая невозможность окончательно распрощаться с надеждами, которые на него возлагали родители, Брайан начал работать младшим ассистентом архитектора в Челтнемском Совете. Родители Брайана, как и его начальство, поначалу ликовали. Но поработав совсем немного, Брайан возненавидел свою профессию. Он работал под началом мистера П.Дж. Ньюкомба, хотя, как тот потом вспоминал, слово «работа» было в отношении Брайана большим преувеличением, так как тот часто опаздывал или же не приходил вовсе. Брайан попросил поручительства своего коллеги по работе на приобретение в кредит нового пальто в сети магазинов “Burtons”. Как и следовало ожидать, он стал пропускать сроки внесения оплаты, и в конце концов коллега Брайана был вынужден заплатить за него по соглашению полную стоимость пальто — 30 фунтов, что в 1961 г. было большими деньгами. Брайан так и не отдал долга. Этот коллега писал ему возмущенные письма, но не удостоился и единого ответа.

И все-таки, ненавидя все трудности повседневной жизни, Брайан на время поддался ее требованиям. В стремлении следовать чаяниям своих родителей он старался все больше сконцентрироваться на работе. Отношения Брайана со своей сестрой Барбарой, неплохие в детстве, становились все более хрупкими, когда он начал взрослеть. Отчасти это было потому, что родители считали, будто Брайан негативно влияет на нее, и в итоге решили всячески оградить Барбару от брата. Брайан считал себя домашним аутсайдером на протяжении многих лет, никоим образом не желая идти на уступки, и избранный им жизненный путь вряд ли оставлял хотя бы один призрачный шанс, что он когда-нибудь сделает это. Он и его семья говорили на разных языках. Не желая, в свою очередь, менять свои взгляды и принимать сына таким, какой он есть, родители так и не наладили отношений с Брайаном. Отчуждение Брайана и Барбары проявилось, наконец, в финальной и до ужаса странной детали. У Барбары была подруга по переписке в США — с ней Брайан познакомился на гастролях в 1964 году. Когда Брайан уже умер, Барбара отправила ей вырезки из газет, в которых говорилось о его смерти — как если бы скончался не ее родной брат, а просто какая-то чужая знаменитость.

Тем не менее, Брайан относился к отцу с огромным доверием, и это означало, что его душа была достаточно чиста для того, чтобы сделать окончательный выбор между «да» или «нет» — подчиниться его требованиям, либо же отвергнуть их раз и навсегда. Брайан был до поры до времени не в состоянии сделать этот выбор. Его потребность в родительской любви и в демонстрации привязанности к ним были слишком велики для того, чтобы отторгнуть их от себя на веки вечные. Для Брайана его открытость была мгновенной реакцией на сближение с ними; он в этом плане напоминал рыбака, наудачу закидывающего удочку: каждый раз он надеялся, что родители наконец-то захотят понять его. Это у них получалось, увы, совсем не часто.

В конце концов Брайан поселился в комнате замужней сестры Пэт, но те 9 месяцев, что он прожил у Тейлоров (такова была фамилия сестры по мужу — воистину странное совпадение, если принять во внимание то, что в «Роллингах» Брайана заменил музыкант с такой же фамилией), были беспокойными. Постоянная желчность с обеих сторон только усилилась, когда Брайан не заплатил им за 4 недели своего проживания. Мистер Тейлор выгнал его, чтобы тот подыскал себе новую квартиру, и Брайан наконец нашел ее на Селкерк-стрит. Ему нужен был соквартирник, и с ним почти было поселился его школьный товарищ Пит Босуэлл, пока сестра одного их общего друга, которую прислали, чтобы проследить за ними, не пресекла эту мысль на корню: она провозгласила, что для Пита этот шаг будет равнозначен моральному падению. В итоге Брайан поселился вместе со студентом-архитектором по имени Грэм Райд, который, как и он, играл на альт-саксофоне. Обрадованный родственной душе — и особенно когда пристрастия Грэма, подобно его собственным, изменились от традиционного джаза к ритм-энд-блюзу, — Брайан торжествовал. Его новая страсть затмила для него все на свете. Он мог часами сидеть и восхищенно слушать чернокожих артистов — таких, как Мадди Уотерс, Бо Диддли и Джимми Рид.

Как играть блюз? Это было тайной за семью печатями. На сцене музыканты, особенно белые блюзовые артисты, прятали свои пальцы от взоров жаждущих раскрыть их секреты. Постигать блюз по пластинкам было определенным подвигом, но жгучий интерес Брайана к нему только начинал разгораться, и теперь он добавил ко все возрастающему списку своих героев Хаулин Вулфа и Элмора Джеймса. Он горел желанием однажды сымитировать игру Джеймса на слайд-гитаре. Брайан искал что-то, что послужило бы ему слайдером для гитары. Он пробовал использовать для этого отбитое горлышко бутылки, но все время резал себе пальцы, как вдруг на него нашло, что ему нужно попросить кусочек жестяной трубки у местного сантехника. Спустя много лет Билл Уаймен сказал: «Брайан был первым слайд-гитаристом в Англии, который только существовал в природе».

В книге Питера Уилмотта «Подростки восточного Лондона» мальчик, которого он описал, вполне мог быть юным Брайаном Джонсом: «Он любил оставаться один, слушая пластинки Билли Холлидей и Майлса Дэвиса. Он говорит о своих родителях: «Они не поймут меня даже через сто лет. Как и у всех обычных восточных лондонцев, их смысл жизни — это найти приличную работу и, поселившись с милой маленькой женушкой в милом маленьком домике или квартирке, заниматься одним и тем же каждый день. Они считают, что то, что я делаю — это безумие. Я, например, могу взять себе отгул, пойти в парк, сесть там и медитировать. Или пойти домой к другу на всю ночь. Наша компания пьет виски, курит чай и говорит о том, что такое счастье, и все такое в этом роде»».

Брайан искал единомышленников, с которыми он мог бы разделить свою любовь к блюзу. Это было сделать нелегко, так как в основном все слушали традиционный джаз. Но когда в челтнемской «Ротунде» выступил оркестр Кенни Болла, Брайан познакомился с Ричардом, или Диком, Хэтреллом, которого он видел на многих концертах местных групп. Брайан подошел к Ричарду, представился и попросил его помочь раздобыть ему какие-нибудь пластинки Мадди Уотерса. На следующий день Ричард расчистил свои залежи и составил для Брайана внушительный список. Брайан был очень обрадован, что наконец-то нашел кого-то, кто говорил на его языке. Брайан беседовал с Ричардом о музыке долгие часы; вместе они ходили на концерт каждой группы, которая играла поблизости. Отцу Ричарда его дикий образ жизни казался просто невыносимым. Он настаивал на том, что если тот продолжит гулять допоздна на вечеринках и тусоваться в кофе-барах, то ему нужно будет жить где-нибудь в другом месте. Вскоре нечто подобное Льюис Джонс сказал и Брайану. Вскоре друзья переселились в дом №73 по Престбери-роуд на окраине города. Они платили за квартиру 5 фунтов 50 пенсов, но главной их заботой оставалась только музыка. Ребята поселились вместе с несколькими студентами местного колледжа искусств. Этот переезд был знаковым для Брайана, потому что он чувствовал, что уже не вернется назад. Ричард же остался в близких отношениях со своей семьей, возвращаясь домой на ланч каждое воскресенье. Часто он брал с собой Брайана, но сам ни разу не побывал у него дома и так и не познакомился с его родителями. Брайан говорил, что хотел бы, чтобы его дом напоминал дом Хэтреллов. Хотя мистер Хэтрелл, адвокат и полковник Британской армии в отставке, не принимал стиль жизни Брайана и Ричарда, он — в отличие от отца Брайана — все еще находил в себе силы общаться с ними.

Подобно музыкантам Нового Орлеана, друзья организовывали на своей квартире «съемные вечеринки». Они обеспечивали всем присутствующим гостям еду, ликер и праздничную атмосферу, а те, в свою очередь, вносили небольшую плату за вход. Вся прибыль, включая сданные бутылки, шла на оплату съемной квартиры. Местные музыкальные знаменитости были частыми гостями вечеринок и играли там бесплатно. Любая группа, игравшая неподалеку, приходила сюда после своего концерта. Завсегдатаями этих вечеринок были «Рыцари Диксиленда» Эрика Энненболла. «Рыцари» могли играть где угодно в радиусе 90 км, и когда они заканчивали концерт, то приходили на вечеринку и дудели там всю ночь. Однажды, когда Ричард работал в магазине электротоваров, «Рыцари» проводили его с музыкой от квартиры до самого магазина через весь город в 8 часов утра — и прохожие челтнемцы глазели на это действо в немом ужасе. На вечеринках Брайан начал попивать виски, чтобы качественнее оттянуться. В Челтнеме Брайана уже ничто не держало. Уйдя с головой в мир ритм-энд-блюза, он не думал теперь ни о чем другом. На работе его еще терпели, и его зарплаты кое-как хватало на струны — впрочем, это продолжалось недолго. Вместе с Пэт он съездил в Лондон на свадьбу ее кузины, и здесь они походили по клубам. Особенно им запомнилась одна из знаменитых послеобеденных воскресных джаз-сессий в клубе Кена Кольера. Брайан, вдохновленный музыкальной жизнью Лондона, мечтал сочинять собственные песни. Пэт чувствовала себя счастливой, но она и представить себе не могла, какие трудности ждут ее в будущем.

Тусуясь в баре “El Flam”, Брайан подружился с Джоном Эпплби, который был на 10 лет старше его. Добрый и радушный по своей натуре, Джон был единственным из друзей Брайана, который поддерживал одинаково хорошие отношения как с ним, так и с его сородичами. Уже после смерти Брайана Льюис Джонс отправил Джону письмо, в котором благодарил его за дружеское отношение, которое тот выказал Брайану, и надеялся, что однажды Джон посетит с визитом его и миссис Джонс. (Впрочем, сделан ли был этот визит или нет — неизвестно.) Луиза попросила Джона, чтобы тот подыскал Брайану какую-нибудь несложную работу. Вскоре Джон сказал ему, что челтнемскому автобусному депо были очень нужны кондукторы. Брайан вначале отказался, но чуть позже согласился поработать там. В первый же день он нашел своих новых коллег на удивление интересными. Ему понравилась эта работа.

Джон Эпплби имел ощутимое успокаивающее влияние на Брайана. Самой большой любовью в жизни Джона были британские трамваи. Он создал в Криче, Дербишир, музей трамваев, где по выходным реставрировали старые вагоны. Однажды в воскресенье Джон пригласил Брайана туда, и тот стал с охотой ходить на эти увлекательные экскурсии. Хотя у него не было подлинной страсти к реставрации, ему импонировали тесные и теплые отношения с Джоном, которые ему никогда не надоедали.

Однажды вечером Пэт с невинным видом объявила Брайану, что у нее прекратились месячные. Брайан упросил её сходить сдать анализы врачу. Наконец, сестра силком затащила Пэт к гинекологу, где та столкнулась с суровой правдой жизни — она забеременела. Реакция Брайана на это была смешанной. Он волновался за Пэт, но подозрительно относился к тому, что должно было произойти. Внезапная свадьба не входила в планы ни Пэт, ни Брайана.

23 октября 1961 года Пэт родила на свет прекрасного светленького мальчика. Брайан захотел преподнести ей цветы, но, как обычно, у него не было денег. Тогда он решил расстаться со своей единственной ценностью: пластинками. Он продал четыре из них, и на полученные деньги купил не только цветы, но и новую шерстяную кофту и свитер, которые, как он знал, нужны были Пэт. Она даже не нашлась, что сказать ему, но когда узнала, как он достал деньги, то была просто поражена. Новоиспеченные родители назвали сына двойным именем: Джулианом — в честь одного из музыкальных кумиров Брайана Джулиана Эддерли, и Марком — потому что простота этого имени привлекала Пэт.

Казалось, Брайан устроился на работу кондуктором почти с комфортом. Начальник автобусного депо даже испытывал к нему некую симпатию. Утренние часы работы очень подходили Брайану, так как если он был на раннем дежурстве, то днем и вечером оказывался полностью свободен, чтобы играть свою музыку. Проблема была в том, что он не всегда был в состоянии прийти на работу вовремя на следующее утро после полуночных бдений. Записи в путевом журнале о его поздних прибытиях на ранние рейсы были такими частыми, что начальник депо однажды намекнул ему на уход. Брайан проработал кондуктором 3 недели.

Сейчас трудно судить, для какой же работы Брайан был действительно приспособлен. Без каких-либо устремлений в этом плане он подал прошение на зачисление в Челтнемскую архитектурную школу, и это прошение было удовлетворено. Но когда задолженность по квартплате накопилась, Брайан попал под гнев мужа сестры Пэт, который написал директору школы жалобу на него, и в конце концов Брайана туда не приняли. Тот долг повис в воздухе аж до 1963 г.

Вскоре Брайан нашел себе работу, самую близкую к его великой любви — музыке. Он стал помощником продавца в магазине пластинок “Curry’s”. Но даже здесь он вскоре попал в немилость, пригласив туда всех своих друзей, которые немедленно начали слушать там все подряд. Кажется, что Брайан катился по жизни беспечно. Он по-прежнему жил в одной квартире с Диком Хэтреллом, но Пэт с Марком, жившая у родителей, приходили к нему почти каждый вечер. По средам, когда в магазине был короткий день, Брайан встречал Пэт с детской коляской около магазина, и вместе они везли Марка в парк. Это была, впрочем, только видимость семейности, так как по ночам Брайан и Дик устраивали дикие вечеринки. Обычно из-за шума соседи неизбежно звонили в полицию. Однажды, когда прибыли стражи порядка, Брайан повел свой сводный «оркестр» в центр города в челтнемский бассейн “Lido”, где можно было поплавать и отрезвиться. Какое странное, спустя годы привычное и роковое сочетание для Брайана — алкоголь, вечеринка, полиция и… бассейн.

Дома Брайан практиковался на своей дешевой гитаре, используя переделанный магнитофон в качестве усилителя. Он сам научился играть на слайд-гитаре, слушая пластинки Элмора Джеймса. После концертов, на которых он играл, у музыкантов не было отбоя от девочек, они флиртовали с Брайаном, и ревность Пэт только возрастала. Они часто ссорились; во время одной из ссор Брайан поставил Пэт синяк под глазом.

Одним из идолов Брайана был Джонни Кэш — единственный кантри-музыкант, который ему нравился, и единственный автор текстов, чьи стихи он изучал; каждая фраза и каждый нюанс значили для него что-то особое. Музыка Кэша успокаивала Брайана, и он, бывало, засыпал под нее за кучей своих пластинок. Когда же он просыпался, то первая песня, которую он вспоминал, была для него знаковой; если, скажем, она была о путешествиях, то они с Ричардом отправлялись в путешествие автостопом в Лондон. Брайан благоговел перед романтическим образом Кэша — удачливого одиночки, который попробовал в жизни почти все и остался при этом в живых.

Еще одним кумиром Брайана и Ричарда Хэтрелла был Алексис Корнер. Они записывали каждую песню в исполнении его группы со своего маленького радиоприемника и переслушивали эти записи так много раз, что магнитофонная пленка буквально рассыпа́лась на части. Когда Брайан узнал, что Корнер приезжает в Челтнемский Таун-Холл, то просто-напросто впал в экстаз. Он купил на его концерт три билета — для себя, Дика и Пэт.

В Таун-Холле собралось приличное количество народу, но из всех зрителей, наверное, только двое по-настоящему фанатели от Алексиса. Крис Барбер объявил со сцены: «А сейчас я хочу представить вам человека, которого я считаю лучшим последователем блюза в этой стране… Алексис Корнер». «Йееееее!» — вскричали Брайан и Ричард. Они вместе с Пэт сидели на балконе и прыгали от радости. Остальные зрители наверняка глядели на них с превеликим удивлением, как будто желая спросить у них: «Какого черта здесь происходит?»

После концерта Брайан (он был просто вне себя от радости) узнал, что Алексис ушел в винный бар “Patio”, который располагался через дорогу. Друзья отправились туда, и Брайан набрался смелости подойти к Алексису и представиться. После длинного признания Брайана в любви к музыке Алексиса, тот пригласил его в Лондон на открытие блюзового клуба «Ealing». Брайан собрался добраться до столицы автостопом в ближайшую субботу. Позднее Алексис вспоминал те времена: «В Брайане бурлил фонтан бешеной энергии… я очень живо помню тот день, когда я познакомился с Брайаном, но — убей Бог — я абсолютно не помню, как я познакомился с Миком».

С неослабевающим пылом Брайан, а при нем — его любимая гитара, стал бывать у Алексиса каждые выходные. Приезжая в столицу ранним утром, он забирался через окно на кухне в квартиру Корнеров на Москоу-роуд и тихо устраивался на полу вместе с их домашним котом. Брайан сопровождал Алексиса по лондонским пабам и клубам, часто просто наблюдая, слушая, как играют другие, и учась у всех понемногу. Вскоре местные почитатели блюза приметили его.

Добавить комментарий