Глава 11: До и после смерти

Вторник 1 июля был еще одним жарким летним днем, а для Брайана — еще одной причиной радоваться жизни. Он организовал два прослушивания для музыкантов своей новой группы — на этот раз с Карлом Палмером и Винсом Крейном из “Atomic Rooster”, которые должны были приехать в Котчфорд в четверг. А на выходные у Брайана в гостях обещались быть Перрины. Также Питер Суэльс, ассистент «Роллингов», пообещал, что пришлет к Брайану своего знакомого по имени Кевин Уэстлейк для того, чтобы тот помог ему сочинять песни (к сожалению, по каким-то неизвестным причинам машина за Кевином тогда так и не пришла).

Однако настроение Брайана было несколько омрачено предстоящим событием: он должен был распрощаться раз и навсегда с Торогудом и компанией. В Котчфорде появился и еще один персонаж. Ее звали Джэнет Энн Лоусон — медицинская сестра из Госпорта, Хэмпшир. Многочисленные позднейшие свидетельства о том, что она была медсестрой Брайана, она сама опровергла в полицейском заключении: «Я хочу, чтобы всем было ясно, что я не была раньше знакома с Брайаном Джонсом. Я впервые увидела его около 12 месяцев назад в Чичестере (обратите на эти слова пристальное внимание!). А потом я увидела его во вторник 1 июля, когда решила провести несколько дней в сельской местности». Джэнет поселилась в квартире Фрэнка Торогуда.

После душной ночи наступил один из самых жарких дней за всю историю Англии. Уровень пыльцы в воздухе был в районе Сассекса особенно высоким, и астма Брайана немедленно дала о себе знать. Он-таки приспособился к ее приступам и поэтому разговаривал очень тихо и только тогда, когда это было необходимо. Его дыхание было очень тяжелым из-за астмы. В самом поместье работа шла как обычно. Фрэнк Торогуд сделал свой регулярный (по средам) визит в Лондон. Во время ланча из Лондона позвонил Том Килок, чтобы обсудить планы Брайана по поводу будущих выходных. Затем весь вечер Брайан смотрел теннис по телевизору вместе с Анной и верными псами у своих ног.

Вечером 2 июля Брайан решил устроить у бассейна вечеринку вместе с Анной, Фрэнком и Джэнет. Гости, которых Брайан пригласил, несмотря на свою астму, так и не приехали. Далее вечером Брайан попросил Фрэнка съездить за спиртным (по словам самого Торогуда), посмотрел с Анной телевизор, а после 23.00 предложил ей искупаться в бассейне. Когда та ответила отказом, он решил пригласить Фрэнка поплавать вместе с ним, предварительно пропустив рюмку-другую. Фрэнк согласился и тут же переоделся. Из дома вышли Анна и Джэнет. Спустя 10 минут, однако, они снова исчезли в доме, а еще через полчаса из бассейна поднялся и Фрэнк, оставив Брайана плавать в одиночестве. Он столкнулся в коридоре с Джэнет и попросил у нее полотенце. Спустя несколько минут она подошла к бассейну — и тут увидела, что Брайан лежит на дне без каких-либо признаков жизни. Джэнет закричала, и на ее крик из дома выбежали Фрэнк и Анна. Джэнет отправилась звонить в «Скорую помощь», однако не смогла дозвониться и вернулась. В то время как Анна старалась сделать Брайану искусственное дыхание изо рта в рот, Джэнет массировала ему сердечную мышцу. Пока к ним ехали врачи, Анна и Джэнет, старались получить какую-нибудь ответную реакцию от Брайана. «Я вдруг почувствовала, как его рука на мгновение сжала мою», — утверждала позднее Анна, но для Джэнет и прибывших вскоре медиков и полиции было очевидно, что Брайан уже умер.

Что же произошло той ночью на самом деле? Все трое свидетелей дали полиции настолько путаные показания, что их нельзя было сложить в сколь-либо правдоподобную версию. Причина трагедии была не разгадана; в печальном конце Брайана не виделось ничьей злой воли. Доклад патологоанатома вместе с докладом биохимика, подготовленными независимо друг от друга, были доставлены в Королевскую больницу Сассекса в Брайтоне, и заключения следователя по этому делу были весьма огорчительными.

Считалось, что у Брайана случился в воде приступ астмы, что он не смог добраться до кромки бассейна, чтобы воспользоваться своим ингалятором, и результате этого утонул. Это предположение быстро превратилось в факт, так как Брайан действительно страдал от астмы и в тот день у него отмечались приступы. Однако в реальности у него не было приступа астмы в момент смерти! Согласно патологоанатому: «При приступе астмы бронхи находятся в спазме. Это закупорило бы проводящую ткань и помешало прохождению воды, пока спазм продолжался. Клейкая вязкая слизь в бронхах, которая выделяется при приступе астмы, не обнаружена. Так как интервал между тем, когда его последний раз видели живым, и когда он был найден на дне бассейна лицом вниз, составлял всего пять минут, мне кажется маловероятным, что во время гибели у него был приступ астмы». Проще говоря, если бы Брайан в результате приступа яростно вдыхал воздух, он не смог бы утонуть. К тому же, Брайан очень приспособился к приступам астмы в воде — они случались у него, когда еще он плавал в море ребенком, и там не было ни одного ингалятора, или же кромки, к которой можно было бы подплыть. Так что это — вряд ли серьезная гипотеза. Если бы он утонул именно так, то перед этим обязательно бы громко кашлял и плескался, чего никто из свидетелей не слышал.

Некоторые утверждали, что Брайан умер от передозировки действующего вещества в ингаляторе. Это можно смело исключить. Так как в прошлом, может быть, и были случаи смертей по этой причине, в теле Брайана не было никаких следов его действия. Более того, он не умер неожиданно от естественных причин, или по состоянию, связанному с приемом наркотиков. Точка зрения медиков была такова, что причин, по которым Брайан мог внезапно умереть, не было.

Также предлагалась теория о том, что Брайан просто уснул в воде. После того, как Анна пожаловалась на то, что во вторник вода была холодной, Брайан включил в бассейне термостат до 32°. Последние медицинские данные свидетельствуют о том, что подобное тепло в комбинации с алкоголем и наркотиками вызывает кому и смерть. Но в случае с Брайаном было медицински доказано, что он не был пьян настолько, чтобы не быть в состоянии выбраться из своего бассейна. Этот факт плюс три противоречащих показания свидетелей показывают, что его смерть не могла быть признана «несчастным случаем».

Самая странная правда о смерти Брайана вытекает из развернутого доклада биохимика. Популярная точка зрения о том, что Брайан был полон наркоты и алкоголя — грубое искажение фактов. Содержание барбитуратов в его крови равнялось нулю. Содержание алкоголя равнялось 140 миллиграмм-процента (т.е. 140 мг алкоголя на 100 мл крови), эквивалентное содержанию трех с половиной пинт пива (около 2 л). Это, быть может, было и немалое количество, но если принять во внимание, что Брайан пил не один год, то такой объем спиртного вряд ли мог бы свалить его с ног или погубить. Если верить Анне Волин, Брайан пил в ту ночь всего лишь бренди. Перед тем, как его смерть была засвидетельствована официально, констебль Эванс вошел в дом и немедленно конфисковал полбутылки бренди, выпитой на 4/5, которая была отправлена на анализ вместе с бутылкой водки, выпитой на 2/3, и полбутылки виски, выпитой наполовину. Впрочем, в документах о смерти не присутствует никакого анализа этих напитков, а также, видимо, не был проведен анализ стаканов, из которых все это было выпито.

Тело Брайана было подвергнуто тонкослойной хроматографии — технологии, которая отделяет и анализирует все химические компоненты, находящиеся в организме. По ее результатам, в его органах не было найдено ни амфетаминов, ни метадрина, ни морфия, ни метадрона или изопреналина. Однако было обнаружено нечто более подозрительное: две плотные точки, одна желто-оранжевая по цвету, другая — пурпурная, которые были объявлены как «неидентифицируемые». В доме не было найдено никаких наркотиков, когда его обыскали позднее. Не были они найдены и в его баре. По результатам обследования, на теле Брайана не было никаких следов насилия.

В своем обращении к полиции Льюис Джонс сказал следующее: «Когда я и моя жена остались на выходные в его доме, Брайан был здоров и бодр. Последний раз, когда я говорил с ним по телефону, он был просто полон энергии».

«Стоунз» были как никогда далеки от всего произошедшего. Они записывались в студии “Olympic”, и свидетельства о том, как они впервые узнали о смерти Брайана, также сильно отличаются друг от друга. Будто бы шокированные известием, они кое-как продолжили работу в студии еще на несколько часов перед тем, как собрать экстренное заседание в своем офисе. Некоторые говорят, что Чарли даже заплакал. Да, это был обычный бизнес, — в тот же день они снимали свое выступление для шоу “Top of the Pops”. Необычайно трудно представить себе степень бездушной отстраненности, с которой все это осуществлялось. Многие были неприятно удивлены их решением дать в черные эти дни концерт в Гайд-парке.

Следующие два дня после смерти Брайана скорбели не только его семья, друзья и фаны, но и коллеги-музыканты. Когда наступило утро субботы 5 июля, нестерпимая жара все продолжалась. Около четверти миллиона человек собрались на концерт, призванный стать возвращением «Роллингов». Облаченная в бисер и браслеты, толпа зажигала ароматные палочки и приносила цветы. Около 400 фанов упали в обморок от полуденного солнца, в то время как остальные вняли совету ведущего Сэма Катлера снять рубашки и повязать их у себя на головах. Атмосфера была явно напряженной, когда под усиленной охраной прибыли «Стоунз» — их бронированный фургон с наводящим страх эскортом из фашиствующих молодчиков в немецких касках эпохи Второй Мировой медленно пробирался в отгороженное пространство.

В белом платьице с оборочками поверх брюк Джаггер проводил на сцену остальных четырех музыкантов и немедленно приказал публике замолчать. «Успокойтесь и послушайте, — скомандовал он. — Я хочу сказать кое-что в память о Брайане». Лишь только воцарилась тишина, он прочел два четверостишия из «Адонаиса» П.Б. Шелли, и тысячи белых бабочек были выпущены из картонных коробок в воздух, когда «Стоунз» заиграли свою первую песню. Их 75-минутное выступление было ужасным и вошло в историю как самый плохой концерт «Стоунз». Жара давала о себе знать, и электрооборудование и инструменты постоянно расстраивались. В этом концерте многих поразило отсутствие какого-либо уважения к покойному. Это был неверный шаг со стороны группы.

Все еще полный скорби, Алексис Корнер был, кажется, единственным, кто сохранял в ту тяжкую пору присутствие духа. Он был очень близок с Брайаном, и принять его смерть ему казалось просто невозможным. Он как-то сказал: «Что вы скажете, когда концерт превращается в похороны вашего друга? Я думаю, вы скажете, что это — хорошие похороны». Но пустота, созданная отсутствием Брайана, имела далеко идущие последствия. Многие уже сделали тогда свои выводы. Ноэль Реддинг, например, записал в своем дневнике: «Без Брайана Джонса нет «Роллинг Стоунз»!»

После смерти Брайана «Роллинги» окончательно «закостенели». По крайней мере, им для этого понадобилось еще около пяти лет. В более общих словах, смерть Брайана ознаменовала собой конец одной эры и начало другой. Некогда бунтарски настроенная общественность, которую олицетворял собой Брайан, по-новому посмотрела на жизнь. Это проявилось хотя бы в том, что после концерта в Гайд-парке даже самые яростные фанаты поразили власть имущих тем, что вместо того, чтобы носиться по городу и крушить все подряд, убрали 15 тонн мусора, существенно облегчив работу уборщиков, которые пришли в парк только на следующее утро. А на следующий день Джаггер еще раз показал свое неуважение к памяти Брайана, вылетев в Австралию на съемки своего фильма “Нед Келли”. Официально было объявлено, что он делает это вследствие контрактуальных обязательств.

В понедельник 7 июля в Ист-Гринстеде открылось формальное следствие по поводу смерти Брайана. Анна Волин, Джэнет Лоусон и Фрэнк Торогуд были призваны, чтобы дать каждый свою версию того, что в официальных бумагах фигурировало как «купание поздней ночью под влиянием спиртного, завершившееся смертью». Как только журналисты заполонили мрачное помещение муниципального суда, патологоанатом доктор Альберт Сакс продемонстрировал всем присутствующим результаты своих исследований, и в ходе слушания Брайана признали утонувшим под влиянием алкоголя и наркотиков. Вердикт следователя по делу Брайана, формально фигурировавшему как «артист с фермы Котчфорд, Хартфилд» был таков: «смерть в результате несчастного случая».

Похороны Брайана состоялись в четверг 10 июля в его родном городе Челтнеме. Хотя на них и присутствовало множество друзей, в том числе Алексис Корнер, Лес и Джэни Перрин, Джон Эпплби, Пэт Эндрюс со своим отцом, Сьюки Потье и Линда Лоуренс с Джулианом, из «Стоунз» пришли только двое: Билл Уаймен и Чарли Уоттс. Мик Джаггер находился в Австралии, а Кит Ричардс якобы работал в студии. Похороны были очень многолюдными. Билл вспоминал потом: «Когда мы ехали по Челтнему, все улицы были забиты людьми. Я никогда не видел ничего подобного. Это было похоже на коронацию или что-то в этом роде. Вся его семья и родственники были как сомнамбулы, и все плакали и скорбели. Вокруг были тысячи поклонников».

В 13.30 дня каноник Хью Эванс Хопкинс провел 20-минутную панихиду в церкви святой Марии, дирижируя хором местной церковной общины во время исполнения гимна «Мой Пастырь есмь Владыка любви». Он зачитал всем собравшимся библейскую притчу о Блудном сыне. Не особо воодушевленный скоплением в церкви большого количества молодых женщин в мини-юбках, он прочел надгробную речь, которая прозвучала так, как если бы он обвинял поп-музыкантов во всех болезнях, которыми западное общество страдает с самых времен Промышленной Революции: «Брайан был бунтарем, он мало внимания уделял авторитетам, обычаям, традициям… Это типично для столь многих представителей его поколения, которые видят в «Роллинг Стоунз» выражение особого отношения к жизни. То, что эта древняя церковь стоит здесь вот уже 900 лет, для них наверняка покажется сейчас неуместным фактом».

Кортеж из пяти катафалков, четыре из которых были нагружены цветами, и восьми лимузинов, проехал полтора километра до Прайори-роуд, где сотни фанов в слезах окружили кладбище, чтобы хоть одним краешком глаза увидеть закрытый бронзовый гроб, увитый венками. Когда тело Брайана проходило в ворота кладбища, констебль на вахте отдал салют, и Чарли Уоттс зашелся в рыданиях в одной из машин, ехавших сзади. Спустя час после похорон преданные фаны собрались и сели по-турецки у неубранной могилы, забывшись в медитативных молитвах о своем мертвом идоле, не желая отпускать его от себя навсегда.

После похорон Линду Лоуренс пригласили домой к Джонсам, и миссис Джонс крепко обняла Джулиана. Линда оставила на могиле Брайана это японское стихотворение — хокку — в венке из незабудок:

«Теперь вслед за фейерверком
приходит мое одиночество —
Смотри! Падающая звезда!»

***
Но даже после смерти Брайан продолжал страдать за свои грехи. Ректор челтнемского кладбища св. Филипа и св. Якова вначале отказался хоронить Брайана из-за слухов о том, что, возможно, тот покончил с собой. Льюис и Луиза Джонс с вполне понятной робостью умоляли его и каноника Хопкинса разрешить похоронить их сына по-христиански у стен приходской церкви. Видимо, кое-кто считал, что Брайану не уготовано спасение на небесах.

Неприятные события продолжались. В церкви среди прочих были некоторые рабочие с фермы Котчфорд. После смерти Брайана им нечего было делать в доме, но они возвратились туда из Челтнема поздно вечером, чтобы обыскать дом — кто позволил им это сделать, до сих пор неясно. Они вели себя с позорнейшим неуважением и грубостью. Позднее приехали грузовики и, как успел увидеть некто, пожелавший во имя собственной безопасности остаться неизвестным, все вещи из дома, в том числе содержимое музыкальной комнаты Брайана (за исключением, быть может, одного-двух его драгоценных музыкальных инструментов), были методично погружены в них и увезены. Чуть позже в саду был разожжен костер. Садовник Мик Мартин даже был вынужден отдать маленькую Библию, которую ему подарил Брайан, чтобы она тоже была сожжена. Эти люди сжигали все вещи Брайана — его одежду, рубашки и все, что было. Они расчистили весь дом.

В это же время, в 1969-м, перед тем, как дело предстало перед Службой Королевского Обвинения, на отдел по расследованиям Сассекса легло нелегкое бремя принять решение, имело ли здесь место преступление или нет. Они в любой момент могли передать дело начальнику публичных расследований, задачей которого было разобраться по мере собранных улик и рекомендовать или не рекомендовать криминальное преследование. Но, несмотря на специфические отсылки в статье из газеты “Daily Express” на то, что «новые свидетельства по поводу обстоятельств, окружавших смерть «Роллинга» Брайана Джонса, изучаются руководителем публичных расследований», в реальности это, согласно Р.М. Хипгрейву, бывшему начальнику полиции Сассекса в Ист-Гринстеде, так и не было сделано. Хотя расследование и продолжалось некоторое время, в конце концов последнее слово было за отделом по расследованиям Сассекса. И каков же был их вердикт? Они не нашли никакого состава преступления против покойного.

В посмертных статьях Брайан был представлен далеко не в лучшем виде, и его заслуги в музыке и личные качества порой полностью игнорировались. Почему? Своей смертью он никого не обидел. Из-за чего ему так мстили и мстят на протяжении стольких лет? Почему музыкальная комната Брайана была разграблена? Почему все его вещи были сожжены? Кто это сделал и с какой целью? Вопросы, вопросы…

В конце 70-х следователь Ист-Сассекса Дэвид Уодмен сказал, что смерть Брайана была расследуема не только полицией Сассекса, но и Головным офисом в столице. Однако он добавил: «Я должен сказать, что считаю, что вы вряд ли отыщете по этому поводу большую информацию. Я уверен, что офис посчитает результаты своих исследований конфиденциальными». (Обратите внимание: «конфиденциальными»!) Головной офис, более того, и вовсе опроверг, что у него хранятся какие-либо результаты расследований. Официальный представитель сказал: «У нас нет никакой информации по поводу смерти мистера Джонса».

В 1993 г. в Лондоне от рака скончался Фрэнк Торогуд. Том Килок, находившийся у его смертного одра, заявил, что перед кончиной Фрэнк признался в том, что это именно он утопил Брайана. Однако никаких документальных подтверждений этого признания (записанного на пленку или же на бумагу с подписью покойного) не последовало, что означало отсутствие его веса в юридическом плане. Семья Торогуда также отрицала слова Килока. В любом случае, у Фрэнка Торогуда не было явного мотива для убийства, за исключением, быть может, взаимной неприязни к Брайану. Причина, по которой кому-либо была выгодна смерть Брайана, также никем не озвучена.

Горький уход из «Роллингов», беременность Аниты, отказ Алексиса взять его в свою группу, страх перед Торогудом и хамовитыми рабочими у себя дома — все это только усилило депрессию Брайана летом 1969 года. Доктора ранее неоднократно предупреждали близких Брайана об угрозе его самоубийства. Это и могло стать причиной трагической развязки 2 июля 1969 года.

 

Добавить комментарий