Глава 1: Детство и ранняя юность

Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.
Новый Завет, Коринфянам 1, глава 13
 
 
 

Родина Брайана — город Челтнем, также именуемый Челтнем-Спа (по источнику минеральных вод), находящийся в 160 км к западу от Лондона. В нем доминирует архитектура эпохи Регенства: массивные белые дома и дорические колонны, ровные ряды окон — геометрические и четкие, с навесами из аккуратных кованых узоров. Копии древнегреческих кариатид из Эрехтейона украшают самую многолюдную улицу города с обилием магазинов — Монтпелье-Уок. Массивные деревья венчают просторные улицы. В центре города находятся Имперские Сады, в которых цветы высажены скрупулезно по особому, чисто челтнемскому порядку.

Внешние атрибуты Челтнема являются предметом гордости местного населения. Они горды тем, что в нем нет некрасивых парковочных счетчиков, потому что в городе принята безлимитная парковочная система. Они горды своими импозантными тяжеловесными домами, длинными улицами и зелеными скверами, носящими громкие названия Виктория Веллингтон и Трафальгар. Челтнемцы отнюдь не угнетены столь «правильным» ландшафтом города — наоборот, они уверены в себе и в своем образе жизни. Правда, пресловутая «чопорность» Челтнема — до той степени, что его жители настолько стремятся держать себя «в рамочках», что не оттопыривают мизинец, когда пьют чай — это очередной миф, сложенный в 60-е годы, когда над всеми городами Британии доминировал развязный, шикарный, кичливый Лондон. Челтнемцы открыты, общительны, доброжелательны, но несколько холодны — как и подобает настоящим англичанам.

Льюис Брайан Хопкин-Джонс родился 28 февраля 1942 года в челтнемском роддоме «Parkins». В своей семье он был первенцем. Отец Брайана, Льюис Блаунт Джонс, был родом из Уэльса. За плечами у него имелось университетское образование, а по профессии он был аэроинженером. В свободное от работы время он был органистом и одним из руководителей хорового общества в местной церкви. Мать Брайана, Луиза Беатрис Джонс, была учительницей игры на фортепиано. Брайан родился чрезвычайно похожим на нее. Конечно же, он был еще очень мал и не мог помнить, как она пряталась с ним на руках в местном бомбоубежище во время налетов фашистских бомбардировщиков, которые метили в крупную военную базу Британии в Бристоле. Самые ранние воспоминания Брайана — это игры с сестрой Памелой (она была младше его на 2 года) и со своей любимой полосатой кошкой по кличке Роллэйдер. Вообще, Брайан еще с детских лет легко находил контакт с животными. Преданные друг другу, Роллэйдер и Брайан всюду появлялись вместе.

Памела Джонс скончалась от лейкемии в возрасте 2-х лет. Однако вскоре у Брайана появилась сестра Барбара (род. в 1946 г.). Шумный и энергичный Брайан со временем стал ребенком, что называется, в себе. Как вспоминала его мать, он с самых ранних лет старался вести себя не как все. Вполне вероятно, что индивидуальность Брайана сложилась особым образом в результате того, что в детстве он отличался слабым здоровьем и поэтому нуждался в постоянном внимании родителей. В четыре года он перенес крупозное воспаление легких, что в последующие годы переросло в бронхит, а затем в астму, принявшую отчетливый нервный характер в более зрелом возрасте, когда ее приступы приключались у Брайана в моменты сильного стресса. До восьми лет Брайан жил с родителями и сестрой в доме под названием «Rosemead» под №17 на Эльдорадо-роуд. В 1950-м семья Джонсов переселилась в дом «Ravenswood» №335 по Хэтэрли-роуд. Это была традиционная провинциальная двухэтажная постройка с белыми стенами, по одному окну на каждом этаже, с ромбовидной кладкой из красного кирпича у входной двери. Перед домиком был живой островок — лужайка и деревья: самое подходящее место для детских игр.
Летом — обычно после семейных походов на пляж — Брайану становилось трудно дышать, и он начинал кашлять. После приступов кашля Брайан медленно приходил в себя. В такие минуты он отдалялся от своих друзей, садился под деревом, опирался на него спиной и наблюдал, как дети веселятся без него — это прямо-таки настоящая сценка из песни «As Tears Go By». Как вспоминала Луиза, подобные вынужденные уединения превратили его в меланхоличного и мечтательного мальчика.

Брайан рано проявил себя чрезвычайно способным ребенком. Его не нужно было заставлять заниматься познавательной деятельностью. Он любил ходить с родителями на выставки поездов, где над ним возвышались огромные локомотивы и, вернувшись домой, упражнял свою фотографическую память, проводя целые часы за тем, что вырисовывал мельчайшие детали этих локомотивов в своих альбомчиках для рисования. Именно эта страсть Брайана к транспорту заставила его отца соорудить для него игрушечный деревянный автобус-даблдеккер, оснащенный фарами и сигнальным рожком, с которым Брайан играл и в зрелые годы, когда приезжал домой.

Когда Брайану исполнилось шесть лет, Луиза наняла ему первую учительницу по музыке, которая начала давать ему уроки игры на фортепиано. Сама Луиза учила сына сольфеджио. От пианино Брайан вскоре перешел к блокфлейте, а от нее — к кларнету, но учителя у него долго не задерживались. Успехи Брайана в занятиях музыкой были настолько ощутимыми, что его отец даже начал подумывать о том, не светит ли его сыну карьера классического музыканта. Одной из любимых пьес Брайана был Концерт для кларнета с оркестром Вебера, который он с блеском исполнял под фортепианный аккомпанемент матери.

В 1947-м году Брайан поступил в начальную платную частную школу Дина Клоуза, основанную в Челтнеме во второй половине XIX века. Здесь он сразу же проявил себя в таких предметах, как музыка и родной язык. Еще в первом классе ему было дано задание каждую неделю писать небольшое сочинение. Брайан придумал космическую историю с продолжением и каждый раз сочинял новую главу. Это так понравилось его учителю, что тот с нетерпением ждал каждого продолжения.

В детстве Брайан носил очки. Примерно в девять лет ему стало казаться, что он очень некрасив. Брайан протестовал против ношения школьной формы и все время прятал свои шорты и блейзер, чтобы мать не могла его одеть. В то время у учителей еще не было привычки называть учеников по имени, и он был известен учителям как Джонс Л.Б.Х. По окончании начальной школы в 1953 г. Брайан поступил в престижную челтнемскую среднюю школу Пейта на Хай-стрит (то здание, в котором она располагалась, уже снесено) в районе Променада. Школа эта была основана в 1574 г. Ричардом Пейтом, тогдашним членом британского Парламента от Глостершира. Пейт был похоронен в 1588 г. в кафедральном соборе Глостера, и эпитафия на его надгробии одновременно стала и девизом школы, который был выгравирован на ее гербе: «Patebit tum quod latuit» (лат. «Все тайное станет явным»). Для того чтобы быть зачисленным туда, Брайан блестяще прошел ответственный экзамен, разделяющий детей по способностям. Директором школы тогда был доктор Артур Белл, считавший его «интеллигентным бунтарем». К тому времени Брайан стал интровертным, погруженным в себя. С годами характер Брайана развивался в пику школьным правилам, что выливалось в регулярные вызовы «на ковер» к доктору Беллу. Однако когда приходила пора экзаменов, он был на высоте.

Мать Брайана вспоминала, что он делал ощутимые успехи в физкультуре, особенно в крокете, настольном теннисе и дзюдо. Кроме того, он был хорошим ныряльщиком, хотя плавание как вид спорта его не особо интересовало. Позднее, впрочем, Брайан говорил, что в детстве футбол и крокет казались ему «скучными». Когда Брайану нужно было играть в футбол, он внезапно начинал хромать или кашлял весь день с целью быть исключенным из списка игроков.

В старших классах у Брайана начались проблемы с дисциплиной: так, он никогда не стучался в дверь класса, когда опаздывал. Его IQ равнялось внушительному коэффициенту 135, но в классе он чувствовал себя явно не в своей тарелке. Против него были дважды приняты дисциплинарные санкции. В первый раз это случилось, когда он выступил против обязательного ношения соломенных шляп летом и прямоугольных шляп с кисточкой зимой («нераскаянным грехом» Брайана было использование своей шляпы в качестве бумеранга, которая в конце концов, как он того и добивался, просто развалилась на мелкие кусочки). Во второй раз Брайан стал лидером забастовки против старосты класса, и за это его на некоторое время даже отлучили от учебы. Эта штрафная неделя должна была стать горьким уроком для Джонса Л.Б.Х., но вместо того, чтобы раскаяться, Брайан провел все время своего изгнания в челтнемском бассейне «Lido» и вернулся в школу героем.

Родители Брайана почувствовали себя очень задетыми этим его наказанием. Отец понимал, что школа была не лучшим средством к образумлению сына, но его отношения с доктором Беллом от этого только ухудшились. Дома родители строго спрашивали с Брайана за жалобы, которые они получали из школы, на что тот отвечал невозмутимым тоном: «Ведь это всего лишь учителя. Они же ничего не делают!» Льюису было просто нечем крыть. Между Брайаном и родителями постепенно возник непреодолимый барьер. Брайан понимал, что для того, чтобы войти к ним в доверие, нужно было отказаться от любых проявлений своей личности и своих интересов.

Бунтарство Брайана проявилось даже в его занятиях музыкой: от классики он переметнулся к джазу, который, как вспоминал его отец, «стал для него абсолютной религией». Льюису и Луизе вскоре стало казаться, что эту страсть в нем надо пресечь на корню. Брайан, к 12 годам самоучкой овладев игрой на гитаре, прекратил разучивать классические пьесы на пианино и кларнете. Спустя два года он увлекся творчеством Чарли Паркера. Брайан продал кларнет, который купили ему родители, и на эти деньги приобрел подержанный альт-саксофон. (Профессиональные музыканты хорошо знают, что кларнетистам перейти к игре на саксофоне чрезвычайно легко, так как у этих инструментов один и тот же способ звукоизвлечения и почти идентичная аппликатура.) Предвидя яростное противодействие своим занятиям, Брайан прятался в спальне, где играл за закрытыми дверями. Родители считали, что если бы Брайан посвящал учебе столько же времени, сколько он отдавал музыке, то вскоре стал бы превосходным учеником.

В общественной жизни Брайана, в отличие от домашней, в то время наступил небольшой просвет, так как он присоединился к местной скиффл-группе. Он играл в ней на стиральной доске и абсолютно не стыдился столь плебейского инструмента, так как все ребята в группе в основном валяли дурака, а не играли настоящую музыку. Позднее, когда Брайан выучился неплохо играть на саксофоне, стиральная доска, конечно же, была заброшена. Оркестры с его участием — под управлением Джока Хендерсона, Джона Кина и Алекса Уэлша — выступали перед концертами заезжих джазовых звезд: тромбониста Криса Барбера и Хамфри Литтлтона, признанных лидеров биг-бендов.

Свободолюбивый нрав Брайана оказывал влияние на его одноклассников. Один из них, Питер Уотсон, вспоминал, как однажды Брайан пришел в класс в футбольных бутсах, которые, по его словам, были более удобными, чем обычные ботинки. А в другой раз Брайан сказал ему, что пить обязательное молоко на переменах — это скучно. Одноклассник Брайана Колин Дрю, вспоминал, как учитель дал им полкроны (12,5 пенсов), чтобы они сходили в город и постриглись. Вместо этого они вернулись в школу с десятью пачками сигарет.

Чем старше становилась сестра Брайана — Барбара, тем больше послушания и внимания к требованиям родителей она проявляла, что заставляло Брайана бунтовать в пику родителям все активнее и активнее. К тому же, он не мыслил жизни без некоей «перчинки». Недалеко от школы Брайана располагалась средняя женская школа, где обучались самые симпатичные девушки Челтнема. Не нужно говорить, что они привлекали неизменное внимание всех учеников старших классов. Брайан иногда хвастался перед сверстниками своими любовными победами, но ему верили далеко не все. Когда же однажды его 14-летняя подружка из женской школы забеременела, это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Весь Челтнем был шокирован этим известием, и для родителей Брайана оно было сущей катастрофой, как и для родителей самой девушки. Брайан хотел, чтобы подруга сделала аборт, но та настояла на родах. Хотя и мать, и ребенок (сын, которого позднее она отдала на усыновление) продолжали жить в Челтнеме, они отказались впредь общаться с Брайаном.

Этот скандал отдалил Брайана от его сверстников. Его выгнали из школы. Все в Челтнеме — от соседей до совершенно посторонних людей — говорили теперь о нем с оттенком ужаса и отвращения. С той поры Брайан начал жизнь, весьма далекую от той, какую его родители для него готовили.
Со своими школьными отметками Брайан мог без труда поступить в университет, имея девять отличных оценок и особые похвалы по химии и физике. Но он не сделал этого. Став местным парией, он видел себя знаменитым музыкантом и присоединился к местному «комбо» «Ramrods», игравшему пьесы в стиле Дьюэйна Эдди. Брайан взял дерзкий курс на достижение успеха. Отец Брайана был чрезвычайно раздосадован тем, что его сын покинул школу. Льюис Джонс — покладистый сотрудник самой большой челтнемской корпорации «Группа Даути» — прочил сыну университетскую скамью и профессиональную карьеру.

Брайан очень хотел снова наладить близкие в детстве отношения со своим отцом, но не на его условиях. Даже после того, как Брайан стал успешным участником «Роллинг Стоунз», он по-прежнему жаждал отцовской поддержки. Бывало, что Брайан по нескольку дней и ночей подряд писал и переписывал письма к родителям. Брайан желал от них признания хотя бы того, что он, неважно как, но добился успеха в этой жизни. Однако каждый раз, возвращаясь из родительского дома, он говорил друзьям, что ему просто невозможно общаться со своими домочадцами.

Каждый ребенок желает радовать своих маму и папу, ощущать их поддержку, и Брайан Джонс не являлся исключением из этого правила. Всю свою жизнь он старался убедить себя в том, что он все-таки стал предметом гордости для своих родителей. Изо всех «Стоунз» Брайан более всех ощущал свои корни и более всех переживал о том, что о нем подумают в его семье. Быть винтиком в профессиональном механизме Челтнема не входило в его планы, но он все-таки ждал хоть полслова, хоть намек, что он нужен родному городу. Увы, даже эти полслова так и не прозвучали для него.

Добавить комментарий